Безбилетники с товарняков

Бритт — городок на 2000 жителей посреди бесконечных кукурузных полей Айовы, которые начинаются сразу за окраиной и тянутся до горизонта. С востока на запад через город идёт железная дорога. Её проложили около 1870 года, и с тех пор по ней ездят на товарняках хобо — бродяги, занятые на сезонных работах.

Больших событий в Бритте — три на весь год: окружная ярмарка, выставка лошадей-тяжеловозов и Национальный съезд тех самых хобо, проходящий в городе каждый август с 1900 года. Тогда местные бизнесмены прочитали о собрании бродяг в Чикаго и решили, что такая реклама не помешает и им.

На эти несколько дней внимание всего города переключается на бродяг. Мэр Бритта лично стоит за прилавком в музее хобо, открытом в старом кинотеатре, а по вечерам ходит в «джунгли» — лагерь у путей, где вокруг списанного товарного вагона стоят палатки и горит костёр. Там до ночи рассказывают истории: старики вспоминают, как в молодости ездили с хобо паровозной эры, которых давно нет в живых. Туристов тем временем ждут нехитрые, но колоритные провинциальные развлечения: работает парк аттракционов, проходят парад собак, ярмарка ремесленников и аукцион хобо-сувениров, а под конец съезда на главной улице устраивают гонки на унитазах и детские состязания на педальных тракторах.

Кульминация съезда — парад: весь Бритт либо идёт в колонне, либо стоит вдоль улицы. Ещё до рассвета в парке ставят на огонь огромные котлы с рагу «Маллиган-стью»: по традиции в него идёт всё, что нашлось, а раздают его бесплатно. В час дня к беседке выходят кандидаты в короли и королевы хобо. Каждый произносит речь, победителя выбирают аплодисментами, а корону делают из банки из-под кофе. Посмотреть на это собираются тысячи людей — больше, чем живёт во всём Бритте.

Самих хобо с каждым годом всё меньше, новое яркое лицо — всегда событие. В августе 2021 года таким лицом стал BazzMan, чернокожий бродяга из Далласа, которому чуть за тридцать, — самый молодой король в истории съезда. Местная газета вышла с торжествующим заголовком: «Хобо не умер».

На счету BazzMan’a тогда было уже 577 товарняков (с тех пор, если верить его официальному сайту, добавилось ещё сто), но в Бритт он приехал впервые — по приглашению бывших королей и королев. Он из нового поколения: ведёт фейсбук, выкладывает видео с поездов и считает, сколько людей до сих пор постоянно ездят на товарняках. В день коронации он дал интервью для Открытого архива хобо Университета Айовы и назвал себя «новой молодой легендой». Там же он сказал о мире хобо: «Я вижу, как всё меняется».

Детство BazzMan провёл в приёмных семьях, сменив с семи лет двадцать две. Потом были развод, депрессия и ночлежка в Далласе, откуда он уехал с двумя случайными попутчиками на товарняке. «Меня всю жизнь никто не любил, — говорил король. — А здесь мы любим друг друга вдвое сильнее, потому что все мы тут белые вороны».

Среди этих белых ворон нашёлся и наставник BazzMan’у — опытный хобо Dirty Joe. Он показал ему, например, какой вагон выбирать, чтобы спокойно лечь и вытянуть ноги, а не висеть часами на лестнице, рискуя сорваться под колёса. Так в мире хобо учатся и сейчас — от бывалого к новичку, как полтора века назад.

Отсчёт идёт с 1865 года, когда в США закончилась Гражданская война. Дома многих солдат ждали пепелища. К ночёвкам под открытым небом и долгим переходам война их уже приучила, а по стране в эти же годы тянули железные дороги — на запад, где были лес, руда и урожай, но не хватало рабочих рук. Таких, что сами приедут и сами уедут, когда работа кончится.

Так и появились хобо. Слово, по одной из версий, пошло от hoe boys — «парни с мотыгой». Но не каждый бродяга может назвать себя хобо. Сами они проводили границу, о которой в Бритте напоминают до сих пор: hobo ездит и работает, tramp ездит, но не работает, bum и не ездит, и не работает. Передвигались хобо на товарных вагонах — денег на билеты у них не было.

Столицей их мира стал Чикаго, где на съезде 1889 года хобо приняли свой собственный кодекс. Веди себя по-джентльменски. Если можешь, отрабатывай свою еду. Оставляй место лучше, чем нашёл, чтобы следующего не прогнали. Уговаривай сбежавших подростков вернуться домой. Делись тем, что есть.

По одной из оценок, с 1890 по 1930 год на рельсах побывали около миллиона человек. Среди них был и Джек Лондон: в 1894 году, в 18 лет, он пристал к маршу безработных на Вашингтон, потом ещё несколько месяцев ездил один и написал об этом книгу «Дорога». Хобо брались за любую работу: валили лес, строили дороги, собирали в Калифорнии фрукты, которые потом в тех же товарняках уходили на восток. Когда в 1905 году в Чикаго был основан радикальный профсоюз «Индустриальные рабочие мира», его идеи распространялись по стране в товарных вагонах. Самым известным из бродяг-агитаторов был певец Джо Хилл, которого в 1915 году расстреляли в Юте по спорному обвинению в убийстве.

Бесплатная дорога обходилась дорого — здоровьем, а то и жизнью. Когда вагоны были набиты под завязку, хобо ехали «на тягах», вытянувшись на железных штангах под днищем. Рассказывают и про «обезьянье крыльцо» — площадку за паровозом, куда летело кипящее масло. Новички в холодные ночи перебирались туда погреться, и бригада находила их обваренными, как обгоревших обезьян. С 1898 по 1908 год на товарных поездах погибли около 48 тысяч бродяг — и столько же покалечились.

Про самого страшного «быка» (так хобо называли железнодорожных охранников) Джеффа Карра бродяга-писатель Джек Блэк писал так: «Побежишь — он тебя пристрелит. Остановишься — получишь полгода. И ему больше нравится, когда бегут». Блэк прославился автобиографическим романом 1926 года «Ты не можешь победить», в котором описал десятилетия своей жизни в дороге и в тюрьме. Сто лет спустя книга была экранизирована: немного жаль, что главного героя сыграл не Джек Блэк, а Майкл Питт.

Новая волна пришла после Первой мировой, но пиком стала Великая депрессия: на товарняки полезли те, кто раньше о дороге и не думал. Одних подростков было больше 250 тысяч.

Когда в 1990-е авторы документального фильма Riding the Rails объявили, что ищут людей, ездивших на товарняках в юности, откликнулись 3000 стариков. Некоторые из них более 60 лет никому об этом не рассказывали. Одни выбирали дорогу не от хорошей жизни: Кларенс Ли из Луизианы ушёл из дома на следующий день после того, как отец сказал, что еды на всю семью не хватит.

Других манила романтика. Фильм 1933 года «Дикие парни дороги» был снят для того, чтобы отпугивать подростков от бродяжничества: мальчик в кульминационный момент падает под поезд и теряет ногу. Но для Боба Симмондса, ещё одного героя Riding the Rails, эффект был обратным: «Я посмотрел и подумал: „Я тоже так смогу, только ногу мне не отрежет“». 60 лет спустя Боб всё ещё проезжал на товарняках по десять тысяч миль в год.

На поездах в молодости ездили будущий нефтяной миллиардер Харольдсон Хант и чемпион мира по боксу Джек Демпси, а судья Верховного суда Уильям Дуглас, говорят, добрался так до юридической школы. В числе тех, кого, как Кларенса Ли, гнала в дорогу нужда, был, например, фолк-певец Вуди Гатри, один из отцов американской протестной песни и автор This Land Is Your Land. В 1937 году, без денег и впроголодь, вместе с беженцами с разорённых пыльными бурями Великих равнин Гатри двинулся из Техаса в Калифорнию, часть пути — на поездах. Из этой поездки выросли «Баллады пыльного котла» (1940), его первый альбом песен собственного сочинения, и автобиография «На пути к славе».

Автор романов «В дороге» и «Бродяги Дхармы» Джек Керуак застал хобо уже уходящей натурой. Он тоже ездил на товарняках, а какое-то время сам крутил тормоза и сцеплял вагоны на железной дороге. Эти кондукторы нередко сгоняли хобо с поездов, но Керуак таким не был: в его заметках тех месяцев есть строчка — «Сейчас пойду медитировать в траве у ручья Сан-Луис и болтать с хобо». В 1960 году он написал эссе «Исчезающий американский бродяга». В нём всё свалено в кучу: в хобо записаны не только ожидаемые Иисус и Будда, но даже Сергей Есенин, чью «Исповедь хулигана» Керуак называет «Исповедью бродяги» и уверяет, что строчку о луне поэт сочинил во время «штурма царя». Причины, по которым хобо «исчезают», у Керуака самые разные: наглость и пьянство, экономический рост городов, наконец, телевизор, который превратил человека с котомкой в маньяка. Но, кажется, главный враг — система, которая придирается ко всему, что «движется само по себе, без бензина, власти, армии и полиции».

Хотя ближе к правде был как раз Есенин. В его «Сорокоусте», написанном в том же 1920-м, что и «Исповедь хулигана», красногривый жеребёнок скачет наперегонки с поездом и не знает, что «живых коней победила стальная конница». Американских бродяг тоже обогнали машины: работу хобо стали терять с тех же 1920-х, когда на пшеничные поля пришёл комбайн. Лесные и шахтёрские лагеря превращались в посёлки с постоянными жителями. После Второй мировой многие из тех, кто ещё ездил за работой, пересели на машины и мотоциклы. Вместе с хобо исчезали и их ремёсла. Например, «хобо-никели»: на пятицентовых монетах бродяги переделывали ножом профиль индейца — чаще всего в бородача в котелке, но встречались и клоуны, раввины и даже женщины, — и меняли монеты на еду. Следующие полвека рельсы постепенно пустели, а после 11 сентября станции стали охранять так, что запрыгнуть в поезд могут только самые упрямые.

BazzMan, севший на первый товарняк уже в эту пору, рассказывал, что почти сотню поездов проехал, не заметив на путях других хобо, и даже не знал, что у таких, как он, есть сообщество. Сейчас он вместе с коллегами ведет счёт активным хобо в закрытой фейсбук*-группе. Когда BazzMan начинал, их было около 2200, через 10 лет осталось около 600. «Похоже, лет через 10 вообще никого не останется». Тех, кто ушёл, Бритт хоронит у себя: в 1990 году город выделил хобо участок на кладбище, теперь там лежат более 40 человек.

Но исчезают не только хобо: их культура застывает и музеефицируется. Как ни странно, приехать на съезд на товарняке нельзя — на эти дни на путях ставят охранника. Открытый цифровой архив Университета Айовы — записи интервью, фотографии, документы, рисунки — пополняют в основном сами бродяги и их семьи. Каждый август собиратели устных историй приезжают в «джунгли» с диктофоном и камерой. Именно так, на скамейке у старого вагона, в день коронации давал интервью и BazzMan.

В нём он объясняет, почему ездить стало труднее: прибавилось охраны, на люки зерновозов ставят решётки, локомотивы запирают. За проникновение в вагон-автовоз заводят уголовное дело и могут дать от двух до десяти лет. Станции с воздуха патрулируют беспилотники: «Бык сидит в пикапе, ноги на панели, и запускает дрон». BazzMan попадался 17 раз, но в тюрьму ни разу не сел — ему выписывали штраф и просили больше не показываться. Сам он объясняет это внешностью. Человека в опрятной футболке и штанах охрана, скорее всего, примет за вора и отвезёт в тюрьму: «Таких чистеньких хобо не бывает». А грязного, с заплатками, отпустят: этот настоящий.

Откуда берутся настоящие и куда они деваются, говорил старый бродяга Кей-бар, сидевший рядом с BazzMan в день коронации. Он ездил с 1970 года, а потом бросил — надоело таскать всё своё имущество в рюкзаке — и 21 год проработал медбратом. «В эту жизнь часто приходят люди с травмами, — рассказывал Кей-бар. — У них есть причины быть в дороге, но они их тебе не назовут. Скажут: „Я просто люблю свободу“».

При этом нужда никуда не делась. По американским рельсам до сих пор ездят молодые бродяги из трудных семей, которые живут сезонной работой и подаянием. В Мексике на крышах грузового поезда, который прозвали «Ла Бестия», к границе с США едут мигранты. Там их грабят и похищают. На праздник в Бритт их никто не зовёт.

Чтобы увидеть мир хобо вблизи, запрыгивать в товарняк необязательно: это опасно и почти везде незаконно. Есть способы проще. На съезд в Бритт может попасть кто угодно, следующий пройдёт 12–15 августа 2027 года. Приехать можно и не в августе: «джунгли» с товарным вагоном стоят в квартале от главной улицы, участок хобо на кладбище Эвергрин — в его северо-восточном углу. Музей хобо (51 Main Ave. South) работает с конца мая до завершения съезда, билет стоит пять долларов. Перед визитом лучше написать организаторам: в музее работают волонтёры.

Самый известный товарный поезд для туристов ходит в Мавритании. Состав горнодобывающей компании SNIM протяжённостью 2,5 километра возит железную руду из Зуэрата в порт Нуадибу: 704 километра через Сахару, 18–20 часов в пути, больше 20 вагонов. Ездить на руде можно было бесплатно, и после вирусных роликов туда потянулись туристы. Пару лет назад SNIM запретила залезать в рудные вагоны; по словам туроператоров, теперь пускают только группы с разрешением. Остальным остаётся пассажирский вагон в хвосте состава — билет стоит 10–15 евро.

В Европе специальных туристических товарняков нет, на настоящих ездить сложнее — над вагонами почти везде висит контактная сеть. Бельгиец под ником GifGas рассказывал VICE, как он доехал из Зебрюгге до Милана за 13 часов, а потом на границе Италии и Австрии охрана приняла его компанию за мигрантов и подняла вертолёт. «Как пять звёзд в GTA».

В России любителей поездить на товарняках, по оценке РИА «Новости», не больше двухсот. Главная опасность та же — контактная сеть: стоит встать в полный рост на гружёном вагоне, и над головой окажется провод под напряжением 27 тысяч вольт. Штраф за сам проезд в грузовом поезде при этом — всего 100 рублей. Художник Дмитрий Шиле летом 2020 года за два месяца проехал на товарняках весь Транссиб, сидя на угле посреди тайги. «Не ты выбираешь состав, а он тебя», — говорит Шиле. И первым делом предупреждает: «Никому не советую такой способ путешествий».

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.