«Ta-ran-ti-no!»

В августе 2022 года мне прислали пробы на роль агента специальной службы безопасности в телесериале о российских вирусологах, которые борются с эпидемией в Африке и раскрывают заговор вокруг создания вакцины. Нужно было в домашних условиях изобразить перед камерой мобильника три крошечные сцены. Первая — агент следит за объектом (я сложил руки в бинокль, сделал напряжённый взгляд и хмыкнул, будто «птичка в клетке»). Вторая — агент задерживает подозреваемого (я взял пульт от телевизора, перезарядил его, как пистолет, и, сделав полицейский выпад, крикнул: «Стоять!» Третья — агент находит улику (я попросил маму снять, как её сын-спецслужбист лезет в бачок туалета и находит там неопровержимое доказательство).

Через пару дней я получил утверждение и узнал, что съёмки будут проходить в Африке, в городе Найроби. Нужно было срочно решать: быть мне агентом спецслужбы или испугаться малярии, трущоб, насекомых и передать роль следующему артисту.

Я согласился.

Спустя два месяца я летел из Москвы в Кению на восемнадцатичасовом рейсе с пересадкой в Дубае. Со мной летели актёры Любовь Константинова, Никита Кологривый и Ричард Уилсон — американец, живущий в России. С последним мы сразу подружились. «Феликс, ты бояться Африка? I am really scared! („Мне реально страшно!“ — Прим. ред.)» — признался он.

Я «бояться» всего, что не обладает среднеевропейской цивилизованностью, но мне было настолько интересно, как выглядит Африка, что все остальные чувства отступили.

Ночью мы приземлились в международном аэропорту имени Джомо Кениаты. Приличный терминал с магазинами, кафе и Duty Free — вполне оправдывает звание одного из главных авиаузлов Восточной Африки.

На выходе погода смеялась над нашими стереотипами: лил сильный дождь, холодный ветер раскачивал пальмы, никакой жары, пустыни и обжигающего воздуха. Мы даже подумали, что это передача «Розыгрыш» запустила новый сезон и сейчас из кустов выбежит Валдис Пельш с криком: «Добро пожаловать в Сочи!» — но нет.

Минут тридцать мы добирались по неожиданным пробкам от аэропорта до столицы Кении Найроби. В центре кипела ночная жизнь с барами, ресторанами, светящимися бизнес-центрами и уличными музыкантами.

— Ричард, ты всё ещё боишься Африки? — спросил я своего коллегу.

— Felix, that’s just at first glance («Феликс, это только на первый взгляд». — Прим. ред.), — ответил Ричард.

Ворота открылись, и мы въехали в отель The Heron By Sarovar Portico India. Оказалось, прекрасная гостиница в панафриканском стиле с бассейном и тренажёрным залом.

Прямо перед нами регистрировался низенький старичок-француз с молоденькой чернокожей красавицей — подиумной моделью ростом примерно 190 сантиметров, с пухлыми губами и высокими скулами. Эта сцена хорошо иллюстрирует особенности романтического досуга европейских мужчин в Кении.

Утром, перед выездом на съёмочную площадку, администрация группы раздала нам информационные флаеры такого содержания (синтаксические особенности текста сохранены):

1. Воду пить только бутилированную! Вода из кранов небезопасна для питья. Перед покупкой воды удостоверьтесь, что бутылка целая и прочно закупорена. Вам могут продать кипячёную воду (она имеет странный привкус дыма).

2. В Кении строго-настрого запрещено курить в общественных местах! Штрафы огромные! (От 50 тысяч кенийских шиллингов — около 30 тысяч рублей по актуальному курсу. — Прим. ред.)

3. Найроби среди местных называется Nai-robbery (от англ. robbery — воровство). Оставляйте все ценные вещи: ювелирные украшения, часы и т. д.

Вооружённые ограбления в стране периодически случаются, не будем провоцировать. Если вас грабят, не рекомендуется сопротивляться. Местные уверены в своих действиях.

4. От лица администрации запрещается покидать отель в тёмное время суток. В городе случаются ночные нападения.

5. Не рекомендуется поодиночке покидать отель в светлое время суток. Обо всех передвижениях вне отеля (если такие будут) обязательно информируйте администрацию.

6. Не упаковывайте вещи в пластиковые или полиэтиленовые пакеты. Консул предупредил, что Кения выступает за экологию, и по прилёте/вылете могут быть огромные штрафы!

7. Запрещается фотографировать кенийский флаг, президента, военные объекты, солдат, полицейских, аэропорты, морские порты, тюрьмы и заключённых. Прежде чем сфотографировать кенийца, спросите разрешение. Представители некоторых племён ожидают получить денежное вознаграждение за позирование для снимка.

Мои первые съёмочные дни прошли на проспекте Кеньятта-авеню — это центральная городская артерия. Бетонные офисные здания, маленькие магазины, торговые палатки, дома в типичном колониальном стиле (Кения находилась под властью Британской империи с конца XIX века до 1963 года. — Прим. ред.), но всё выглядит обшарпэ: уставшее, бедное, покоцанное, сломанное. Где-то здание обвалилось, где-то выбиты окна, разбита плитка, обсыпалась штукатурка. Во всём чувствуется запустение.

Нашу площадку охраняли военные из Kenya Defence Forces. Две машины спереди и сзади как-то успокаивали российскую группу, окружённую десятками местных, которые пришли поглазеть на киношку. Некоторые из них были гостеприимно вежливы, но собралось и немало тех, кто смотрел по-волчьи.

Я разговорился с одним парнем — крепкий, лет двадцати, его взяли к нам в массовку. Мы замечательно болтали, пока я не ляпнул, что нас предупредили о преступной опасности.

— Какого чёрта! — закричал он. — Кто тебе это сказал? Покажи мне того, кто тебе это сказал? Я сейчас порву его! Здесь нет опасности! В нашем городе нет опасности! Понял меня, понял?

— Хорошо, хорошо, тут нет опасности. Тут очень мило! — сказал я. — Одно из самых милых мест, где я был. Только keep calm and don’t kill me, please («Успокойся и не убивай меня, пожалуйста». — Прим. ред.).

Разошлись.

Нужно было снять одну промежуточную сцену: мы с партнёром заезжаем на машине в тупик и резко останавливаемся. Сели, режиссёр скомандовал: «Начали!» — партнёр зажал педаль газа, и через две секунды вместо остановки машина врезалась в стену.

— Я жал тормоз! — убеждал партнёр. — Клянусь вам, я жал тормоз! У этой машины не работают тормоза!

Стали разбираться. Вызвали владельца автомобиля.

— У вас что, не работают тормоза? — спросил администратор.

— Ну да, — сказал владелец машины.

— А как же вы доехали на площадку?

— Нормально. Это Кения.

В следующей сцене я должен был стрелять. И так как мы не смогли привезти с «Мосфильма» своё игровое оружие, нам дали местное. После случая с машиной я решил проверить перед кадром, не заряжен ли случайно магазин: не хотелось повторить судьбу Алека Болдуина. И знаете что? Он оказался заряжен.

За пару дней съёмок мой коллега Ричард совсем сдал. У него покраснели глаза, он ходил разбитый и уставший.

— Ричард, ты странно выглядишь, — сказал я, — не заболеваешь?

— I barely sleep («Я почти не сплю». — Прим. ред.). Я вспрыгивать ночью and checking my bed for bugs («И ищу насекомых в кровати». — Прим. ред.).

— Ричард, всё же окей, чего ты боишься?

— That’s just at first glance! («Это только на первый взгляд!» — Прим. ред.)

В один из дней Люба Константинова предложила нам всё-таки пройтись по городу.

— Ребята, чего бояться, — сказала она, — гоу! Когда мы ещё побываем здесь? Нам обязательно надо выйти!

И мы тихонечко вышли на улицу. Это была очень безрадостная прогулка. Я видел калек, попрошаек, людей с безумными, тревожными глазами. Видел человека, живущего в огромной деревянной коробке: она была длинная и высокая, он укладывал её горизонтально для лежачего положения и вертикально — для сидячего.

Но всё это было детской сказкой по сравнению со съёмками в Кибере — крупнейших трущобах Кении в пяти километрах от Найроби.

Полиция предупреждала группу, что лучше не заезжать туда — это настоящее гетто. Но группа хотела получить фактуру, настоящую картинку со всеми деталями.

Получила.

Сразу на входе нас встретила крикливая босоногая детвора. В рюкзаке у меня лежала пачка печенья, купленная ещё в России, и мы с коллегой раздали её детям. Они тут же поделили её поровну между собой и стали трясти руками, спрашивая, есть ли что-нибудь ещё. Я отрицательно покачал головой и демонстративно потряс пустым рюкзаком, но они не поверили и продолжили вопить. Тогда я дал одному из них рюкзак, он вывернул его наизнанку, после чего бросил на землю, и вся толпа мигом разбежалась.

Мы прошли дальше, и я услышал маленькую речушку, которая пахла чем-то кисло-гнилостно-трупно-терпким. Только подойдя ближе к шумящей воде, понял, что это речка из дерьма. Местная канализация.

Вся Кибера усеяна маленькими торговыми точками. Кажется, что у каждого жителя есть своя дощечка-«магазин», в котором продаются самые разные товары: связки бананов, поломанные телефоны, носки, какие-то железки.

Все местные жилища не больше нескольких метров, многие стены сделаны из чего попало: от картона до шифера. Вместо дверей — занавески, тряпки или куски фанеры. Дунешь на такой дом, и нет его. Те, кто живёт получше, соорудили хибары из разнородного кирпича, бетонных блоков и профнастила.

Я хотел сфотографировать, тайком достал телефон, но вдруг почувствовал на себе взгляд, обернулся и увидел, как две африканки сверлят меня взглядом с презрением. Тогда сделал вид, что просто хотел позвонить, на это одна из них раздражённо цокнула: «Актёришка».

Когда мы собрались уезжать из гетто, наш микроавтобус обступила группа суровых мужчин в спортивных костюмах, и я подумал, что сейчас начнутся провокации. Один из них жестом велел опустить стекло, и водитель покорно опустил. Мужчина наклонился, заглянул внутрь, обвёл взглядом машину и, улыбнувшись, тяжело выговорил: «Ta-ran-ti-no!» Подмигнул нам и махнул рукой на прощание.

В Африке я провёл пять дней, все они были съёмочными, и теперь меня не отпускает мысль, что очень хотелось бы вернуться туда просто путешественником.

Найроби показался мне обыкновенным городом, не хуже многих. По возвращении друзья спрашивали у меня, бродят ли по городу львы, правда ли, что кенийцы ходят почти без одежды, срывал ли я папайю с деревьев. И как же они огорчались, когда я рассказывал им про бизнес-центры, африканцев в палёных брендах и про супермаркеты, в которых вместо настоящей арабики на полках стоял баночный Nescafe.

— Ну и что, — вздыхали друзья, — там теперь всё то же самое, что и везде?

— Только на первый взгляд, — отвечал я.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.