Полюс холода

У меня была цель попасть в Якутию именно зимой: хотелось почувствовать настоящий, можно сказать, смертельный мороз. Я живу в Питере, где люди говорят о Севере: «Наши −15 градусов — это как у вас –35 или –40». Но когда чувствуешь мороз –54, понимаешь, что это совсем другое дело.

Это температура, при которой на фотокамере темнел жидкокристаллический экран, и приходилось водить по нему пальцем, чтобы он показывал какое-то изображение. Соответственно, ты понимаешь, что если останешься без варежек, пальцы у тебя тоже почернеют очень быстро.

Самым холодным местом на Земле считается Антарктида — там в центре континента было зафиксировано −89 градусов. Я был в Антарктиде, но на побережье, где не так холодно. Чтобы попасть в самые холодные места, нужно либо быть полярником, либо иметь очень много денег — тур к Южному полюсу может стоить 110 000 долларов (порядка 8,8 миллиона рублей) на человека и выше. Но Антарктида всё-таки по большей части необитаемое место, а в Якутии живёт и никуда не уезжает несколько поколений людей — что, конечно, удивительно.

Аппаратура оказалась не вполне готовой к испытаниям холодом: снимать дроном было мучением, потому что быстро садились батарейки, замерзал подвес и изображение начинало вибрировать. Замерзал зум на камере, хотя её аккумулятор отработал отлично — мы сделали очень много фотографий.

Экипировку я частично привёз с собой, частично купил на месте, в Якутске. Важно было правильно подобрать обувь — обычная для такого климата не подходит, может даже лопнуть подошва. Так что уже в Якутии я купил валенки, без них здесь никак.

С собой у меня был альпинистский комбинезон, который очень выручал: мы жили в палатке и в туалет приходилось ходить прямо в тайгу. Сначала это было сложно — в первую очередь морально. Но потом оказалось, что это не так уж и страшно. Можно было отстегнуть часть комбинезона, не снимая его полностью, — это помогало не замёрзнуть.

Очень выручали химические грелки: так как приходилось много снимать, руки моментально замерзали. Кладёшь такую грелку в варежку — и она прямо спасает. Ну и обычную грелку тоже взять не повредит.

Расстояние между Якутском и Оймяконом — более 1500 километров, так что дорога заняла два дня, с ночёвкой в одном из маленьких городов. По пути мы пересекли по льду реку Лену, полюбовались на заснеженные горы и побывали в маленьком кафе «Куба» посреди трассы «Колыма» — единственном на десятки километров вокруг.

Первым делом по прибытии мы установили палатку. Жили там с блогером Павлом Матвеевым, оленеводами Егором и Колей и нашим гидом — заслуженным путешественником России Георгием Ионовичем, уроженцем этих мест. Собственно, это он привлёк Егора с Колей, чтобы те показали, как пасти оленей.

При строительстве палатки мы использовали тот же утеплитель, которым в Якутске укрывают машины. Ещё для этих целей у нас были оленьи шкуры. Но в первую ночь я всё равно сильно замёрз, потому что потухла печка. Пришлось несколько раз просыпаться и топить её снова.

Оймякон в переводе с эвенского означает «незамерзающая вода» — это связано с ручьями, которые, несмотря на суровый мороз, не покрываются льдом. Мы сняли одного дедушку — ему было лет под 80, — который в сорокаградусный мороз окунулся в такой ручей. А потом ещё и в сугроб прилёг. А потом встал, оделся и пошёл домой.

Ещё Оймякон называют полюсом холода, и нам хотелось это подсветить в отчётном ролике о поездке, поэтому мы каждое утро (около шести) спускались в низину к будке, где стоят термометры, — проверяли температуру. Нам повезло — было не −60 с лишним (как тут часто случается), а всего лишь −54. Иначе, может быть, мы бы и не выжили. Это было единственное место, где ловил интернет, — правда, скорость была очень низкой.

Важной задачей была заготовка дров: ежедневно уходило огромное количество. Мы искали лиственницу, желательно старую, сгнившую. На морозе она становится сухой (несмотря на то что кругом снег) и очень хорошо горит.

Георгий Ионович научил нас, как быстро развести костёр в тайге. Для этого тоже нужна лиственница: ломаешь её на очень мелкие веточки, и они вспыхивают буквально как порох.

Кроме того, оленеводы учили нас ловить оленей. Дело в том, что они там на свободном выпасе, так что стадо надо ежедневно собирать — а разбредаться олени могут на несколько километров. Они ищут ягель и другой подножный корм и идут куда захотят — приходится ориентироваться по следам. И вот ты идёшь по снежному лесу, собираешь оленей.

Надо сказать, что оленеводы в Якутии отличаются от тех, кто пасёт оленей в Салехарде. Там это кочевники, которые часто живут в юртах, а здесь всё более современно: снегоходы, собственные большие дома. Мы пытались одного из наших оленеводов сделать блогером — он сперва даже загорелся, стал выкладывать какие-то ролики, но потом забросил.

У нас был шикарный рацион: еду приготовили и заморозили в ресторане якутской кухни «Чочур Муран». Она была расфасована по пакетам: достаёшь брикет замороженного борща, бросаешь в кастрюлю — получается очень вкусно, суп прекрасно хранится в таком холоде. Ещё в Якутии я попробовал костный мозг горностая — это очень особенное блюдо, даже не знаю, с чем его можно сравнить. Разумеется, мы ели и строганину — она здесь называется чир. Якуты употребляют её с соевым соусом и водкой. Один мужчина сказал в моём ролике смешную фразу: «Строганину без водки едят только собаки». Ну а я алкоголь не пью, что поделать.

Честно говоря, в таких условиях обед, ужин, завтрак — самое любимое время, потому что ты понимаешь, что сейчас будешь сидеть и наслаждаться.

Что удивительно, сюда часто добираются туристы. Чаще всего это люди искушённые путешествиями, которые хотят получить новые эмоции. Например, одновременно с нами здесь был испанец, но мы с ним не пересеклись. Он ехал на велосипеде из Якутска в Магадан — тоже ставил палатку по пути.

Георгий Ионович рассказывал, что к нему как к гиду постоянно приезжают любители активного отдыха из Франции: ходят в горы, катаются на лыжах, ночуют в снежных ямах, которые сами и выкапывают, — в снегу спать теплее.

В один из дней мы за два часа построили под руководством Георгия домик-иглу из спрессованного снега, однако ночевать в нём так и не решились — остались в палатке.

Во время таких экспедиций всегда нужно быть очень осторожным. Это трасса, где на несколько сотен километров может не быть ничего — ни деревень, ни магазинов. Так что если у тебя не заведётся машина, это может быть смертельно опасно. Местные серьёзно готовятся к каждой длительной поездке: тщательно проверяют автомобили, берут с собой дополнительное топливо.

Якуты показались мне людьми дружелюбными и гордыми. Мне кажется, для них проблемы москвича и петербуржца — вообще не проблемы. Если о них начать рассказывать, они посмотрят на тебя как на какого-то мальчика: «Ты жизнь не знаешь, вот здесь бы пожил, тогда понял бы». Это, в общем, неудивительно, учитывая, в каких климатических условиях они живут. Летом здесь бывает +30, зимой — до –60, а то и ниже, разница температур фантастическая.

Тут понимаешь, как немного нужно для счастья. Помню, мы сняли перед отлётом обратно в Якутск (мы летели на старом советском самолёте) небольшую квартиру в посёлке Усть-Нера. И я стоял под душем впервые за несколько дней, с меня лилась чёрная вода, потому что печка в палатке коптила, и просто кайфовал. Я на Сейшелах такого удовольствия не получал, как от простого душа посреди Якутии!

Сам Якутск я толком не изучил — здесь у нас было только два дня. Мы побывали лишь в знаменитой ледяной пещере с вечной мерзлотой, посмотрели на скульптуры. Но это место показалось туристическим — мне больше по душе природные пространства.

Многие говорят, что для контраста стоит посетить эти места летом, но в это время здесь очень много мошки. Так что я хотел бы приехать сюда ещё раз осенью, когда желтеет лиственница. Опадающие деревья, бирюзовые реки — всё это, должно быть, очень красиво.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.