Краткая история гостеприимства

Отели можно рассматривать как социальный и архитектурный маркер эпох, в которые они появляются, и как отдельный тип зданий, в которых главное сосредоточено внутри, а не снаружи. Но обо всём по порядку.

Отели как особый тип зданий и пространств, которые мы знаем сегодня, начали складываться в XVIII–XIX веках, особенно активно с 1830-х годов: промышленность развивалась, по всему миру — и особенно по Европе и США — расползались железные дороги, а крупные буржуа и аристократы начали активно путешествовать, и им нужно было где-то останавливаться.

Но вести историю отелей только с этого момента было бы ошибкой: с античных времён (ещё до нашей эры) в разных частях света существовали постоялые дворы — особые здания с внутренней территорией, расположенные вдоль торговых путей; в них путники могли остановиться, чтобы поесть, помыться, поспать и восстановиться вдали от дома, а также дать отдых животным, на которых они перемещались. Средневековая Европа наследовала этой античной традиции. На Руси из постоялых дворов затем выросли почтовые станции. В Персии и Османской империи существовали караван-сараи, в Японии — рёканы, а в Китае — сложная сеть государственных и частных постоялых дворов. Так или иначе, эти протоотели находились в городах и между ними вдоль ключевых дорог и предлагали условия для временного жилья.

Важно и то, как компоновались пространства постоялых дворов: жилые, хозяйственные и общественные ячейки (комнаты, конюшни или загоны, склады, таверны, бани) располагались на одном или нескольких этажах вокруг двора (или, реже, нескольких) и были обращены окнами и дверями внутрь периметра — получалась небольшая крепость, которая предлагала своим постояльцам не только бытовой комфорт, но и безопасность.

Другим типом временного жилья в Европе были аскетичные монастырские кельи — в католических странах (Италии, Франции, Австрии, Испании) паломники и путешественники могли останавливаться на монастырской земле, территория была защищена крепостными стенами. Остановиться в монастыре на ночлег можно и сейчас, но в основном эта опция доступна паломникам.

Также в средневековых городах существовали гильдейские дома — объединения купцов или ремесленников имели собственную землю и недвижимость и иногда предлагали что-то вроде гостиниц или общежитий для своих участников; такие здания существовали в Скандинавии, Балтии, Германии, Нидерландах и даже в северной части Руси — то есть в городах, входивших в Ганзейский союз или расположенных недалеко от его торговых путей.

В Европе XIX века социальные институты (а вместе с ними и механизмы законной регуляции) уже были крепкими, поэтому разбойники на дорогах не были массовой угрозой — а значит, не нужны были и крепости. Параллельно вместе с развитием мануфактур, а затем заводов и фабрик стали расти города, а путешествия превратились в распространённый досуг среди богатых классов. Вместе с этим изменились и отели: в городах и на курортах, куда можно было добраться поездом, стали появляться гранд-отели.

Французская формула Grand Hôtel с латинским корнем (hospes — «гость») сначала обозначала городские особняки, в которых знать принимала своих гостей, путешествующих по Европе. Затем так стали обозначать не жилые дома, а гостиницы, и это имя передаёт важную трансформацию отеля как типа здания: большой каменный особняк вместо крепости, скорее городское здание (или здание, прикидывающееся городским) внутри сложной инфраструктуры вместо одинокой постройки где-то вдоль дороги, важность внутреннего убранства.

Одно из первых зданий такого типа для временного пребывания, которое приходит в голову, — «Королевский полумесяц» (Royal Crescent) в английском городе Бат: в конце XVIII века в давно сложившемся курортном городе возле термальных источников развернулось активное строительство — и появился в том числе комплекс резиденций для представителей высшего общества, приезжавших в Бат на отдых и лечение. Это тридцать особняков в одной полуциркульной форме — многоквартирный курортный дом-полукруг, который стал образцом георгианской архитектуры (так назвали эпоху проектирования и строительства, которая существовала во время правления четырёх британских королей по имени Георг, с 1714 по 1830 год).

Железные дороги развивались, путешествия набирали обороты, и с середины XIX века в Европе стали активно появляться гранд-отели: Hotel des Bergues в Женеве — в 1834 году, Baur au Lac в Цюрихе, положивший начало альпийскому туризму, — на десять лет позже, в 1844 году, Grand Hôtel du Louvre в Париже — в 1855 году ко Всемирной выставке, Grand Hotel et de Milan, в котором умер Верди, — в 1863-м, а Langham Hotel в Лондоне — в 1865-м. К концу века гранд-отели стали появляться и за океаном: первая Waldorf-Astoria открылась в Нью-Йорке в 1893 году, а Plaza — в 1907-м. Гранд-отели продолжали открываться и в Европе — Ritz (1898) и Plaza Athénée (1913) в Париже, Savoy (1889) и Ritz (1906) в Лондоне, Sacher (1876) и Bristol (1892) в Вене.

Расцвет гранд-отелей начался в 1830-е и продолжился до рубежа XIX и XX веков, застав период Belle Époque, с 1870-х по 1914-й. Отели стали витринами технологий: в них проводили электричество, водопровод и канализацию, центральное отопление и пневматическую почту, устанавливали ванны и лифты. Здания и уровень комфорта в отелях стали городскими аттракционами, доступными людям с высоким достатком, — современность и необходимость постоянных экспериментов с инженерными технологиями и планировками (чем больше комнат, тем больше прибыль, но важно сохранять комфорт и приватность, одновременно развивая пространства для светской жизни) сделали отели чем-то вроде архитектурных лабораторий. При этом к базовым функциям и пространствам, которые существовали ещё на постоялых дворах, добавились новые: просторный вестибюль, бальные залы, бары и курительные комнаты, салоны и библиотеки.

Гранд-отели формировали представление о роскоши и самых современных технологиях. В них можно было даже не жить, но прийти на обед, ужин или бал — эти здания превратились в общественные пространства, стали важной частью городского спектакля. Отели, вместе с улицами и площадями, превратились в социальный театр: горожане и гости городов и курортов стали и зрителями, и исполнителями, действия которых постоянно формируют события и характер среды, а на сцену вышли фланёры — неторопливо прогуливающиеся наблюдатели, созерцающие жизнь с расширенных городских улиц и бульваров.

Как в этом спектакле участвовали люди со скромным достатком? В больших городах — Париже, Лондоне, Берлине, Вене — существовали благотворительные приюты или дешёвые ночлежки для бедняков, рабочих и солдат с минимальными удобствами. Монастыри по-прежнему принимали тех, кто нуждался во временном крове, и паломников. Постоялые дворы тоже сохранились, особенно в сельской местности и на дорогах между городами, — они предлагали комнату или койку в общей комнате, общую уборную, трактир или столовую, стойло или каретник для отдыха животных. Вместе с развитием железнодорожного сообщения стали появляться отели при вокзалах — более доступная альтернатива гранд-отелям: ими часто пользовались торговцы, чиновники и другие мещане (то есть люди, занимавшиеся ремёслами, мелкой торговлей и другими городскими делами).

В городах существовали гостиницы и отели-гарни (Hotels garnis), предоставляющие только номера без дополнительных услуг, вроде питания или стирки белья, меблированные комнаты (владельцы домов часто сдавали по комнате разным постояльцам и жили в одной или нескольких сами) или пансионы — жильё с полным или частичным питанием и уборкой: их часто выбирали студенты, мелкие чиновники и даже буржуа средней руки. Эти типы временного жилья не были витриной технологий, но были важной частью городской жизни — пространствами, предлагавшими своим постояльцам относительную анонимность и одновременно жизнь в близком соседстве с другими людьми.

В эссе «Большие города и духовная жизнь», написанном в 1903 году, философ и социолог Георг Зиммель фиксирует особое психическое состояние человека в городе — блази́рованность: внутреннюю защиту от переизбытка визуальной, звуковой и другой информации, в результате которой притупляется восприятие, ведь человек просто не может реагировать на все раздражители одинаково интенсивно. В ходе этой защиты, по Зиммелю, также вырабатываются автоматические действия для повторяющихся процессов, отстранённость и дежурная вежливость, дистанцирование от людей. Дорогой отель как особый тип городского здания словно откликается на блазированность: он предлагает комфорт в мире, полном раздражителей, но делает людей анонимными в гуще событий, выстраивает социальную дистанцию и предлагает временное пространство, наполненное типовыми предметами, — удобное, но не личное и не постоянное. И хотя известно несколько случаев, когда постояльцы жили в роскошных отелях по многу лет, отельное пространство всё же сохраняет некую прохладность и отстранённость по сравнению с домом.

Отличие отелей от многоквартирных домов не только в том, что они предлагают пространства для временного жилья, но и в том, что в них традиционно есть общественные зоны — даже если сегодня отель не предлагает ресторан с баром, бальный зал или курительную комнату, в нём обязательно есть фойе и столовая, которая значительно крупнее номера. Именно в фойе мы начинаем и заканчиваем своё пребывание в отеле. Отсюда же начинается система сложной циркуляции по зданию.

Внутренние пространства отелей и гостиниц всегда разделены на ячейки: жилые комнаты, за редким исключением равноценные по форме и размеру, соединены коридорами. Ячейки расположены по одной или по двум сторонам коридора (или нескольких), в каждую из них есть отдельный вход. Если в здании несколько этажей, то в конце коридоров и иногда в середине находятся лестницы и лифты. В отелях есть постояльцы, а есть те, кто их обслуживает, — внизу на одном или нескольких уровнях обязательно находятся служебные помещения: кухня, склады или кладовки, прачечная, инженерные зоны и комнаты с оборудованием, парковка; бытовая работа скрыта от глаз, а система лестниц и коридоров помогает разграничить потоки разных обитателей здания. В современных отелях рядом со служебными блоками часто располагаются спа-зоны — и это довольно любопытное сочетание пространств для тех, кто интенсивно работает над созданием комфорта, и для тех, кто интенсивно отдыхает.

Такая структура с ячейками, коридором и разделением потоков характерна не только для гостиниц — так же устроены школы и университеты, жилые части монастырей, больницы, тюрьмы и часть офисов, именно поэтому во времена политических или экономических потрясений один тип здания может превратиться в другой и сменить свою функцию — логика пространства это позволяет.

При этом архитектура самого здания, в котором располагается отель, может быть очень разной — от аутентичных построек с вековой историей (как гранд-отели) или новых зданий, заигрывающих с историзмом, до ультрасовременных башен из бетона и стекла. Отельная архитектура разворачивается скорее в интерьерах — общие зоны становятся пространствами для городского спектакля в любой сезон, а комнаты — местами для приватной (и временной) жизни.

Именно поэтому важный элемент отелей — окно: каждая жилая комната должна иметь доступ к естественному свету, ведь с 1920-х инсоляция (то есть освещение пространства с помощью солнечного света) признана гигиенической нормой. Кроме того, город или природа — важная часть отельного пространства: иногда окна буквально обрамляют пейзаж и делают его главным украшением временного жилья — удачный вид становится чем-то вроде картины на стене, которая постоянно меняется. Важность окон в каждом номере и их повторяемость влияет и на фасад: структура здания угадывается на нём, а характер проёмов (регулярные они или хаотичные, большие или маленькие) зависит от остроумия архитектора, характера строительных материалов, окружающего контекста — иногда здание нужно к чему-то повернуть или от чего-то развернуть.

Что ещё обязательно должно быть в отельной комнате? Кровать, унитаз и душ или ванна. Эти элементы не такие массивные и тектоничные, как стена, крыша, лестница или окно, но их архитектурность не стоит недооценивать — именно они утоляют базовые потребности постояльцев. А ещё именно они — типовые элементы внутри здания, подчёркивающие анонимность отельного пространства: чтобы спроектировать, а затем содержать гостиницу, владельцы чаще всего используют одинаковые предметы мебели, текстиль и светильники — и хотя в мире множество отелей, в которых каждый номер уникален, они скорее исключения, чем правила.

Эта гомогенность и тиражируемость предметов и пространств стала почвой для теоретического осмысления отелей как модели общества (в основном утомлённого), символа переходного состояния (или лиминальности), пространств анонимности и даже особых мест, которые существуют в неком ирреальном состоянии. Например, французский философ Мишель Фуко сформулировал концепцию гетеротопии — пространства, которое существует в стороне от привычного миропорядка, но отражает его искажённую структуру, такого «реального места вне всяких мест». Фуко причислил к таким пространствам мотель — а ещё сад, тюрьму, кладбище, корабль в открытом море, театр и кинотеатр. А антрополог Марк Оже на двадцать пять лет позже разработал концепцию не-места — пространства, лишённого истории, идентичности и отношений, как правило транзитного. Кроме отелей он причислил к таким пространствам аэропорт, супермаркет и автомагистраль. И хотя такие интерпретации противоречат исходному замыслу отелей как пространств гостеприимства, они отражают отчуждённость, тревогу и даже печаль, которые испытывают жители крупных городов, — а значит, отели по-прежнему остаются витриной общества и его настроений.

Отели стали важной частью инфраструктуры производства и потребления и интенсивной жизни в режиме 24/7 — то есть капитализма. Но это производство не только товаров или услуг, но и знаний, впечатлений и социальных отношений — то есть всего, что формировало характер городов много веков, задолго до появления капитализма.

Современные отели — это модель города в миниатюре: в них есть жильё, развлечения, еда, пространства для работы, транспорт, а роль улиц выполняют коридоры, — правда, на эти улицы выходят глухие двери, а не открытые витрины, а перемещаться по ним не слишком интересно. Несмотря на эту комбинацию сценариев и пространств, отели можно покритиковать за то, что это набор разрозненных функций в одной оболочке или искусственно изолированный и стерильный мир, противоположный живому и непредсказуемому городу.

В периоды Античности, Средневековья и Нового времени (до XVIII века) жильё, торговля и ремесленные мастерские были тесно переплетены и часто сосуществовали в одном здании: лавка, мастерская, пекарня или трактир на первом этаже, семейное жильё и пространства для хранения над ним, хозяйственная зона во дворе. Довольно любопытно, что отели в привычном нам понимании — то есть городские аттракционы, соединяющие в себе максимальное количество функций и возможностей за посуточную плату, — появились в период индустриализации, когда города стали делиться на разные зоны: жилые (дома), промышленные (фабрики), торговые (лавки и рынки), рекреационные (парки и бульвары), — то есть когда городские функции усложнились и потребовали разделения, чтобы люди не жили рядом с шумами и выбросами, а товары и потоки рабочих распределялись по городу максимально эффективно. В этих условиях отель как будто стал мечтой об идеальном доме, доступном лишь на короткое время, — и одновременно декорацией идеального города, в котором можно делать что угодно, но находиться в безопасной и комфортной среде.

Пока планировщики XIX и XX веков делили города на промышленные, исторические и спальные районы, а по центрам прокладывались автомагистрали и рельсы, отели укрепляли и развивали модель смешанной застройки, в которой жильё соседствует с работой и развлечениями, — только делали это внутри одного или нескольких зданий, а не внутри целого города. Возможно, эта идея сохранилась, а затем вернулась в городскую ткань в виде кварталов mixed-use — комплексов из нескольких зданий, в которых люди не только спят, но и трудятся, отдыхают или делают покупки, существуя в пространствах «смешанного использования». Стратегия mixed-use стала актуальной в конце 1960-х, когда города по всему миру стали переживать экономические, экологические и другие гуманитарные кризисы, — городские планировщики и урбанисты стали активно переосмыслять задачи и возможности городов с социальных, а не с индустриальных позиций.

Отели встроились и в эту структуру: сегодня они бывают очень разными по масштабу — от грандиозных комплексов с конференц-залами, спа и террасами до капсул для сна на одного человека. Сохраняют ли отели мечту об идеальном доме? Да, даже если он редуцирован до одной горизонтальной поверхности и звукоизоляции. Сохраняют ли они мечту об идеальном городе? Да, ведь город — это пространство разнообразных, часто конфликтующих интересов, и многообразие отелей и их видов соответствует этой палитре. Как отели будут развиваться дальше? Осмысляя новые технологии, механизмы социального взаимодействия и культурные коды — но сложно предсказать, как именно это будет происходить; скорее всего, появится несколько стратегий.