А между могилами разбиты грядки

Большинство российских кладбищ — от Калининграда до Владивостока — очень похожи: бесконечные оградки, сварные пирамиды со звёздами, деревянные кресты и стелы из искусственного камня с гравировкой, пластиковые цветы и развевающиеся флаги. Это столь же узнаваемый культурный код, что и панельные микрорайоны или магазины «Красное & Белое». Но есть исключения — связанные с локальным контекстом места упокоения, которые не менее интересны в качестве достопримечательностей, чем объекты архитектуры.

Уральские кладбища любопытны тем, что здесь можно увидеть следы индустриальной культуры, старых религиозных общин и бурных девяностых. Иногда это физические артефакты — чугунные венки или надгробные скульптуры; иногда — истории.

Составляя этот список, я не ранжировал объекты, но одно место всё же хочу выделить. Речь о кладбище в старинном горнозаводском городе Касли, которое не похоже ни на один погост в России. Дело в контексте.

Каслинский завод с XIX века специализируется на художественном литье из чугуна. Выкрашенные в чёрное металлические решётки, ограды и светильники можно увидеть в московском метро (например, на станции «Театральная») и оформлении главного здания МГУ, а чугунные фигурки чёртика или Дон Кихота украшали интерьеры позднесоветских квартир. На предприятии работали именитые скульпторы (например, выпускники Императорской Академии художеств Михаил Канаев и Николай Бах), а со временем здесь сложилась своя самобытная школа. После революции на завод продолжили приглашать академических скульпторов: так, в 1921 году сюда приехал Константин Клодт, внучатый племянник автора конной группы на Аничковом мосту.

Основанное в 1848 году после эпидемии холеры заводское кладбище отчасти напоминает парк скульптур вроде московского Музеона. За старинной каменной оградой и сторожкой смотрителя начинается сосновый лес, где вдоль непривычно широких дорожек выставлено множество бюстов, ажурных крестов и склепов, а в качестве оград встречаются балясины с вписанной в медальон головой оленя.

Надгробия известных мастеров и формовщиков наполнены отсылками к обширному уральскому лору, их делали коллеги и родственники умерших. Самая известная и выразительная скульптура находится на могиле мастера-самоучки Василия Фёдоровича Торокина, героя сказа Бажова «Чугунная бабушка», — в руках он держит фигурку той самой бабушки.

Интересны не только захоронения именитых каслинцев, но и обычные могилы. На многих из них можно увидеть «последние подарки» (так называли особые чугунные венки): форма и опора — скрещённые пики — у всех были стандартные, а вот таблички и прощальные тексты — уникальные. На многих могилах установлено по три и более венков, а из надписей на них можно узнать о похороненном человеке. Традиция «последних подарков» просуществовала вплоть до 1990-х.

Каслинское — одно из старейших кладбищ Урала из числа сохранившихся (большинство не пережило советское время), поэтому, кроме чугунных артефактов, здесь можно встретить и необычные по сегодняшним меркам миниатюрные гробы из мрамора.

Старое кладбище не было единственным местом упокоения в городе: по соседству находится разрушенный старообрядческий погост, а около храма Вознесения Господня можно найти надгробные чугунные плиты XIX века с трогательными текстами и клеймом всё того же Каслинского завода.

Находящийся на границе с Казахстаном город (не путать с подмосковным Троицком) напоминает типичный постсоветский райцентр, помещённый в декорации кино о дореволюционной столице. Бывшее казино с кокетливыми завитушками, которое сейчас занимает магазин «М. Косметик», вендиспансер с расписными потолками, изразцовыми печами и резными дубовыми дверями — Троицк наполнен множеством объектов, которые не ожидаешь встретить в небольшом городе посередине нигде.

На Троицкой ярмарке в дореволюционное время казахи (в исторических документах их чаще называли «киргиз-кайсаками») продавали свой скот или меняли его на хлеб и муку, ткани, металлическую утварь, чай и сахар. Здесь же находились мукомольные предприятия и огромный пивоваренный завод Зуккера — словом, деловая жизнь била ключом. Так продолжалось до конца XIX века, когда через регион прошёл Транссиб и торговое значение города стало угасать.

Современный Троицк ассоциируется у меня с американскими городами-призраками, которые появились в годы золотой лихорадки: тут ещё теплится жизнь, но от прежней роскоши остались лишь обломки — брошенные роскошные пассажи и торговые ряды в виде каре с галереями, гостиница для купцов I разряда с рестораном и публичным домом (первый действует, второй — нет).

В Троицке сохранились три старинных кладбища, разделенные по конфессиям — православное, мусульманское и иудейское. Каждое по-своему интересно, но я хочу подробнее остановиться на последнем.

Самая ранняя могила на иудейском кладбище датирована 1854 годом. В 1985-м его официально закрыли для новых захоронений. Но, сдавая этот текст, я ещё раз здесь побывал и нашёл новое захоронение — на каменном надгробии были изображены ладони. На мой взгляд, это кладбище — самое сюрреалистичное в подборке.

Путь к нему непрост: оно находится неподалёку от православного кладбища, между домами и гаражным кооперативом, — чтобы попасть, придётся попетлять по улицам частного сектора. Напротив гаражных боксов стоят старые, навсегда закрытые ворота с колоннами, через которые вносили покойников. Нам же нужна кованая металлическая дверь по соседству, над которой установлен каменный барельеф с узором (думаю, он символизирует рассвет).

И тут начинается самое интересное: на закрытом иудейском кладбище живут... люди. Откуда они тут взялись — не совсем ясно, сколько их — неизвестно. В качестве жилья они используют дом ритуальных омовений — небольшое здание, примыкающее к ограде. А между могилами разбиты грядки.

Кладбище является особенным не только поэтому: у дореволюционных захоронений нет привычных оград, а надгробия представляют собой каменные плиты, испещрённые полустёртыми символами и надписями на иврите. Помимо изображений рук, на каменных надгробиях высекали скрещённые ветви, кувшины и другие знаки. Челябинский историк и краевед Василий Вишневский провёл масштабное полевое исследование кладбища и по итогам выпустил подробную статью с анализом надгробных текстов.

Юг Челябинской области, где находится Троицк, — это степь. А вот севернее начинается совсем другая местность: горы, леса и множество озёр, среди которых стоят городки и заводы, сохранившиеся со времён Демидовых — знаменитой династии предпринимателей.

Одно из таких озёр — Сунгуль. Среди прочих оно выделяется множеством штолен и рудников, где добывали циркон и другие минералы. Тут же находится посёлок горняков Вишневогорск (изначально — Вермикулит). А также Мендаркин мыс, который отделяет Сунгуль от соседнего озера Силач. Здесь на базе санатория НКВД, построенного в начале 1930-х, сразу после войны основали лабораторию «Б», занимавшуюся исследованиями в области радиоактивных изотопов. В ней были секретные виварии и «золотые клетки» — так называли особняки вывезенных из Германии учёных.

Между Вишневогорском и Соколом, построенными в советское время, в заливе около берега можно найти живописные каменные руины. Это остатки Сунгульского старообрядческого скита — уединённого женского монастыря и убежища, в прошлом одного из многих в здешних краях. Среди горнозаводского населения исторически было много старообрядцев, укрывшихся в глуши от преследований властей, которые то ужесточали контроль за ними, то ослабляли его. Скит пережил Российскую империю, но его разорили при советской власти, в конце 1920-х.

Сегодня на месте скита — руины келий с нишами и хозяйственных построек, но сохранились колодец и отдельные захоронения. Погост был по большей части разрушен в советское время, а часть могил тогда же разрыта искателями сокровищ.

Нельзя сказать, что скит окончательно заброшен и забыт: сюда нередко наведываются старообрядцы, общины которых по сей день существуют в Челябинске, Екатеринбурге и других городах. Захоронения насельников приведены в порядок, а на месте бывшей часовни установлен крест.

Подобных достопримечательных могил больше всего, конечно, в Екатеринбурге — городе, где за место под солнцем в 1990-е сражались десятки группировок. Основное противостояние развернулось между «центровыми» и «уралмашевскими»: доходило до покушения на губернатора и обстрела из гранатомётов городской администрации. Эта длительная и кровопролитная война по прошествии времени приобрела романтический флёр и воспринимается как перестрелки гангстеров в эпоху сухого закона.

О войнах напоминают две локации: Широкореченское кладбище, где в основном хоронили «центровых», и Северное, где нашли последнее пристанище многие «уралмашевские». Надгробия разнообразны на обоих кладбищах: чаще всего встречаются чёрные плиты, но также распространены массивные распятия и бюсты. Кстати, относительно недавно, в 2019-м, неизвестные доброжелатели заменили бронзовые бюсты покойных лидеров «уралмаша» — Григория Цыганова, Сергея Иванникова и Александра Хабарова — на каменные.

Небольшой город Чебаркуль знаменит одноимённым озером, куда в 2013 году упал метеорит. В остальной России он больше известен как челябинский, но местные обязательно вас поправят — они поставили памятный знак именно чебаркульскому метеориту.

И всё же главная городская достопримечательность находится на Ветеранском кладбище. Оно мало похоже на привычное: ровные ряды надгробий без оград напоминают скорее мемориал где-нибудь в Нормандии, чем постсоветский погост.

За относительно скромными могилами скрывается вычурная конструкция из металлического каркаса и оранжевого поликарбоната, похожая на гибрид склепа и теплицы, — захоронение не канонизированного «святого» Славика Чебаркульского.

Славик (Вячеслав Крашенинников) — мальчик, скончавшийся 17 марта 1993 года в десятилетнем возрасте из-за рака крови. После смерти сына его мать внезапно осознала, что Славик якобы был пророком (а заодно реинкарнацией царевича Алексия), и решила канонизировать его.

Вокруг мальчика образовался небольшой культ. В Челябинске я встречал полустёртые трафареты, отсылающие к пророчествам отрока Вячеслава, а на ютьюбе сохранились записи с последователями, которые в день поминовения собирались на могиле ребёнка, чтобы забрать оттуда «святые» камни. По периметру склеп обклеен изображениями, самодельными иконками, надписями и лозунгами, которые помогают погрузиться в лор этого «учения». Существует даже детская книжка о Славике: помимо пророчеств в ней собраны рассказы о всемирном заговоре, вреде штрих-кодов, инопланетянах и... динозаврах, которые живут внутри Земли и вот-вот прорвутся наружу.

В 2010-е, когда духовенство отклонило заявление о канонизации отрока, культ стал сходить на нет. Мать Славика Валентина, так и не дождавшаяся признания своего сына официальной Церковью, умерла в апреле 2022 года.

Уральская мифология связана главным образом с именем Павла Бажова: в его сказах горы густо населены всевозможными духами в виде дев и змеев, которые могут как одарить, так и убить или свести с ума. Граница авторской выдумки и горнозаводского фольклора у Бажова — вопрос дискуссионный, однако вне сомнений его произведения, созданные в первой половине ХХ века, отражают старинные поверья. На Урале мотивы с чудищами и духами встречаются повсеместно: так, в моей школе на окраине Челябинске стены были расписаны изображениями «бабки-синюшки» и прочими героями сказов.

Но есть и другой пласт местного фольклора, я бы назвал его «новым уральским». Наверняка вы слышали про один из таких сюжетов — загадочную гибель туристической группы на перевале Дятлова (к слову, участники похоронены главным образом в Екатеринбурге). А мой любимый персонаж — кыштымский карлик, он же инопланетное существо, он же Алёшенька.

Кыштым ассоциируется у меня с чем-то средним между Гравити Фолз и Твин Пиксом — здесь особая, очень странная, атмосфера. В 1996 году одинокая местная пенсионерка Тамара Просвирина, страдавшая психическим расстройством, нашла в лесу (по другой версии, на кладбище посёлка Каолиновый) странное крошечное существо. Его рост составлял около 25 сантиметров, голова напоминала шлем или луковицу, а на теле отсутствовали пуповина и половые органы. Женщина принесла его домой, дала имя Алёшенька и стала заботиться о нём как о сыне. Несколько родственников и соседей Просвириной утверждали, что видели существо живым.

Спустя несколько недель из-за обострившегося заболевания Тамару Просвирину госпитализировали в психиатрическую больницу. Оставшись в пустой квартире один, Алёшенька якобы умер от голода. Тело погибшего карлика быстро мумифицировалось. Его нашёл местный житель и попытался продать. В итоге мумию изъял следователь местного РОВД — он даже попытался (неудачно) инициировать официальное расследование.

Скорее всего, мумифицированное «существо» было результатом выкидыша. Но в народе закрепилась версия об Алёшеньке-инопланетянине. Могилы у него нет, зато есть своеобразный кенотаф — памятник на берегу соседнего с Кыштымом озера Анбаш. Самодельную фигурку поставило сообщество «Космопоиск», которое занимается поиском НЛО на Урале. Её периодически ломают или крадут, совсем как петербургского Чижика-Пыжика.

История Алёшеньки стала вирусной. Ему посвящены известный телесюжет Андрея Лошака* в программе «Профессия — репортёр» и недавно вышедший комикс, а в Екатеринбурге много лет проводят «Алёшенька Фест» с электронной музыкой, надувными куклами и прочим трешем (в хорошем смысле слова).

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.