Что посмотреть в «ЗИЛАРТе» — главном новом музее Москвы

В декабре 2025 года в Москве открылся новый частный музей — и не просто пара залов с десятком работ, а огромное здание в строящемся районе на территории бывшего завода ЗИЛ. Возвели его по инициативе коллекционеров Андрея и Елизаветы Молчановых: за четверть века они собрали свыше 8000 художественных произведений разных стран и эпох — от африканских древностей до советского нонконформизма и актуального искусства. Так и начался «ЗИЛАРТ».

Пятиэтажное здание общей площадью более 13 000 квадратных метров спроектировало архитектурное бюро «СПИЧ» Сергея Чобана. Стеклянный куб прорезан медными полосами, внутреннее пространство также отделано медью — по задумке, необработанный металл будет меняться со временем, приобретать новый цвет и фактуру, «стареть» как настоящий живой организм. Ведь современный музей — не законсервированное мёртвое пространство, он должен меняться вместе со своей аудиторией.

Место тоже неслучайное: бывшая промзона преобразуется в городскую среду, активно застраивается, и музей должен стать новой точкой притяжения. На сохранение памяти места тут работает небольшая экспозиция в музейном книжном магазине на первом этаже с рассказом об истории этой территории с царских времён и охотничьих угодий до советского периода и производства машин и холодильников.

С самого начала было задумано, что у «ЗИЛАРТА» не будет постоянной экспозиции, а собрание Молчановых пересобирается по репертуарному принципу, раскрывая разные грани и показывая новые работы. Сейчас, впервые с открытия почти год назад, тут открывается новая масштабная выставка, притом сразу в громком сотрудничестве с Русским музеем, — и это знаковое событие.

История того, что вы увидите на выставке, началась в 1994–1995 годах, когда немецкие коллекционеры Петер и Ирене Людвиг подарили своё собрание мирового искусства второй половины ХХ века Русскому музею. Оно включало более 100 работ Пабло Пикассо, Энди Уорхола, Йозефа Бойса, Роя Лихтенштейна, Сая Твомбли, Джеффа Кунса, Ансельма Кифера, Ильи Кабакова, Эрика Булатова и других имён, вписанных в историю современного искусства.

«Людвиги выступили в эпоху, когда масштабное коллекционирование стало своего рода институцией с нетворкингом и советниками. Но они сохранили ставку на личный выбор, непосредственный контакт с акторами текущего художественного процесса. Это создавало ситуацию, позволявшую Людвигам оперативно отслеживать появление новых значительных явлений», — рассказал куратор выставки — заведующий Отделом новейших течений Государственного Русского музея и художественный консультант «ЗИЛАРТа» Александр Боровский.

Как многие мировые институции — стоит вспомнить хотя бы Музей Гуггенхайма, — «ЗИЛАРТ» начался с частного собрания и сейчас представляет выставку другого собрания. Некоторые из этих работ зрители видели в Русском музее или на недавних громких выставках, но сейчас коллекцию Людвигов впервые показывают целиком, а некоторые объекты никогда ранее не выставлялись публично.

Отдельное искусство — организовать такой массив выдающихся работ в цельный нарратив, и за это отвечала куратор Мария Салтанова — главный научный сотрудник отдела новейших течений Русского музея. Залы выставки сгруппированы по направлениям, которые породили в своём творчестве художники ХХ века. При этом залы не изолированы, один перетекает в другой, обнаруживаются связи между направлениями, их эволюция и преемственность.

«Нам хотелось, чтобы экспозиция соответствовала узловым темам в коллекционировании Людвигов, — рассказала Мария. — И вот мы попадаем в первый зал, ключевой, как камень, от которого направо пойдёшь — в поп-арт попадёшь». Куратор добавила, что именно с поп-арта Петер Людвиг начал собирать коллекцию, а ещё это было одно из самых известных и дорогих направлений в искусстве второй половины века.

От поп-арта с работами Энди Уорхола, Роя Лихтенштейна и Класа Олденбурга можно отправиться в неоэкспрессионизм, а из него — в абстракцию, с которой они визуально связаны. По другую сторону лежат гиперреализм и смежные с ним «реализмы»: по кураторской задумке, это разделение двух систем видения — абстрактной и реальной.

За залами, посвящёнными конкретным направлениям, следуют менее искусствоведческие и более повествовательные. «Само по себе искусство второй половины XX века очень склонно к цитированию, к интерпретации, к пересобиранию того, что уже есть. Искусство про искусство — это как раз такая тематическая объединяющая нота, где цитируются уже существующие произведения, даже литературные, например», — объяснила Мария. Есть также зал про мифологию и символизм, куда попадает в том числе не европейское искусство из коллекции Людвигов — самобытная часть собрания, аналогов которой в России точно нет.

Наконец, значительная часть выставки посвящена московскому концептуализму — тут экспонируют работы Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, Эрика Булатова, Дмитрия Пригова и Игоря Макаревича. Их дополняют другие концептуалисты — Герхард Рихтер, Готфрид Хельнвайн.

«Мы выстроили для себя интеллектуальную схему, вспоминая кубизм и абстрактное искусство Альфреда Барра, где он показывал некую эволюцию »-измов", а архитектор переложил её на пространство залов. Но в первую очередь мы отталкивались от содержания коллекции, — отметила куратор, — поэтому смотреть выставку можно по-разному, можно выстроить свой маршрут, в любом случае он будет пересекаться с основным".

Вот несколько точек-ориентиров.

Знакомство с коллекцией начинается со знакомства с коллекционером: первая работа, которая встречает зрителя на выставке, — большой квадратный портрет Петера Людвига авторства Энди Уорхола. Он выполнен в характерной для художника манере — яркие блоки разных цветов, чёрные контуры лица, эскизный рисунок поверх. Серию портретов знаменитостей Уорхол начал ещё в семидесятых: он брал фотографии (которые чаще всего снимал сам), увеличивал и переносил на холсты с цветным грунтом методом шелкографии.

К восьмидесятым поп-арт уже был зрелым явлением и даже отходил на второй план, уступая место неоэкспрессионизму и уличным веяниям. Уорхол смог не только сохранить его актуальность, но и трансформировать — тут же рядом на выставке показана его совместная работа с Жан-Мишелем Баския 1984 года, где сплавляются характерные приёмы обоих художников, а в «Портрете Петера Людвига» уже виден переходный шаг.

Именно с американского поп-арта началась коллекция Людвигов, поэтому неудивительно, что на выставке его много, разного и отборного. Один из самых узнаваемых авторов этого направления — Рой Лихтенштейн, который перенёс в живопись эстетику комиксов и рекламы. Но его «Руины» — пустынный пейзаж с разрушенными колоннами — отсылают скорее к тревожной атмосфере картин Джорджо Де Кирико.

Форм на холсте мало, свет и тень обозначены плоскими цветовыми полями, а условное небо покрыто растровыми точками — приём, который Лихтенштейн сделал своей визитной карточкой. Художник масштабировал растр со страниц дешёвых изданий: он разглядывал их через лупу и буквально переносил на холст точки при помощи трафаретной печати. Через отсылки к комиксам и другим изображениям массовой культуры Лихтенштейн критиковал понятие «высокого» и «низкого», ставил под сомнение «настоящесть» в искусстве. «Руины» были следующим шагом — через свою призму он пропустил и античную классику, окончательно смешав признанное прошлое с провокативным настоящим.

Кифер — один из ключевых художников послевоенной Германии, который первым начал осмыслять через своё искусство коллективную травму, нанесённую Европе Второй мировой войной. Ещё с начала семидесятых он создавал довольно провокационные проекты и открыто рассказывал в них о живучести зла и о разрушенном, которое так трудно восстановить. Как говорит сам художник, он «постоянно расковыривает открытую рану немецкой истории».

Пастозный, экспрессионистский «Большой железный кулак Германии» — не самая узнаваемая работа Кифера, но очень для него характерная с точки зрения смысла. Ржаво-коричневые мазки напоминают то ли противотанковые заграждения, то ли развороченную бронетехникой землю — ёмкое живописное воплощение хаоса. Абстрактный экспрессионизм стал для художников второй половины ХХ века способом говорить о том, для чего трудно найти слова и формы, и творчество Кифера тут очень показательно.

Главный новатор в московском нонконформизме, Владимир Янкилевский соединил в своих работах элементы поп-арта и сюрреализма, задействовал концептуализм и символизм, а направление его творчества иногда называют «эпическим экспрессионизмом».

Художник создал три автопортрета, на которых главный герой отсутствует, притом по-разному. Слева и справа мы видим контур фигуры, будто вырезанный в одном из слоёв реальности, — силуэт становится порталом в следующий слой. По центру — одежда, внутри которой нет человека. Персонаж стоит в метро, читает газету: казалось бы, можно похлопать его по плечу с вопросом «На следующей выходите?», но нет — под пальто и меховой шапкой снова пустота.

Уникальная часть коллекции Людвигов — кубинское искусство. Пикассо, Уорхола и московских концептуалистов можно увидеть и в других музеях, а аутентичные работы с обращением к мифологии афро-кубинских культов, религиозным мотивам и политической символике, — только тут.

Кубинская художница Белкис Айон работала преимущественно в технике коллаграфии — печати, при которой форма для оттиска создаётся из коллажа разных материалов — и создавала масштабные детализированные принты. Она обращалась к истории Абакуа — тайного мужского религиозно-культурного братства, основанного на Кубе африканскими рабами ещё в середине XIX века. Призрачные чёрно-белые фигуры, на лицах которых есть только глаза, вудуистские символы, гипнотические узоры — всё это погружает в другой мир и расширяет границы привычного.

Кроме совместной с Русским музеем выставки, в «ЗИЛАРТе» сейчас выставляется «Африканское искусство: боги, предки, жизнь», а на пятом этаже можно заглянуть в инсталляции Dies Illa Гриши Брускина и «Приют невинных» архитектора Александра Бродского, созданные специально для музея.

Выставка занимает весь четвёртый этаж. Коллекцию из более чем 800 артефактов почти 30 лет собирал ленинградско‑нью‑йоркский скульптор Михаил Звягин. Это крупнейшая в России экспозиция традиционного искусства Западной и Центральной Африки, построена она не этнографически, а по интуитивному художественному принципу: тут визуальная выразительность важнее научной ценности. Неудивительно, что африканским искусством в своё время вдохновлялись кубисты и постимпрессионисты — ёмкие образы, необычные подходы к пропорциям, совсем новая для европейского глаза пластика и графичные элементы дают широчайший простор для переосмысления.

Экспозиция собрана по тематическим группам, посвящённым ключевым архетипам африканского искусства — предкам, детству, посвящению, плодородию, семье, власти, охоте, тайным обществам, памяти, символам статуса и животным. Каждая группа собрана в остров, между ними пролегает тропа, зрителям предлагается путешествие-погружение. К выставке записана аудиопрогулка, углубляющая и дополняющая контекст.

Брускин — один из самых известных современных российских художников, выходец из среды советского нонконформизма. Инсталляцию Dies Illa на пятом этаже он создал специально для музея по мотивам своих более ранних проектов, в том числе представленного на Венецианской биеннале в 2017 году. Брускин собрал многофигурную композицию из хтонических персонажей и дополнил её церковной музыкой и собственным видеорядом. Само название отсылает к строке средневекового гимна Dies Irae («День гнева»), а атмосфера напоминает то ли путь Данте в преисподнюю, то ли ожившую картину Босха.

«Проект наполнен образами и метафорами, в которых тревоги и катастрофы современности предстают в обличье аллегорий и притч о судьбе смертного человека, его ошибках, упованиях и страхах, его смятении и его вере. О пребывании на пороге смерти и нового мира», — рассказал Брускин. Если отважитесь, заходите — пробирает до мурашек. Инсталляция работает последние дни, до 27 сентября, — стоит поторопиться.

Камерная инсталляция призвана уравновесить впечатление от «Того дня»: крытый рубероидом сарай, который ютится на террасе как незаконная пристройка, внутри похож на крошечный бар со столом из окаменевшего рома и шумом прибоя. Из-за ограниченного пространства посещение инсталляции происходит по сеансам, так что записывайтесь заранее.

В «ЗИЛАРТ» можно прийти не только ради выставок — тут есть большая параллельная программа для детей и взрослых: лекции, концерты, арт-практики, йога в выставочных залах, книжный и беговой клубы и не только. Ведь современный музей — это не изолированный опыт раз в сезон, а то, что встраивается в жизнь и регулярно насыщает её.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.