Самолётом, поездом, машиной

Нет, полосы — это конденсационный след, к нашей теме он не имеет прямого отношения, хотя и содержит в своём составе некоторые климатически активные вещества. Углеродный след — это количество выбросов парниковых газов, измеряемое в тоннах CO2, причиной которого стало какое-то действие, объект или организация.

Можно посчитать, например, углеродный след производства кофе, сколько вся эта отрасль в мире выбрасывает парниковых газов. Можно посчитать углеродный след конкретных компаний, и многие из них сегодня уже формируют такую отчётность, следят за количеством выбросов, причиной которых они явились. То же самое можно проделать для любого объекта — например, оценить углеродный след ручки: посчитать количество выбросов, которые случились при её производстве, транспортировке, продаже, утилизации. Говоря «углеродный след», всегда нужно понимать, в отношении какого объекта мы этот термин употребляем.

И ещё важно, по какому охвату мы считаем. Классическое разделение включает три вида охвата. Во-первых, прямые выбросы. Предприятие что-то производит, например удобрения, и охват 1 — это выбросы, причиной которых оно стало напрямую. Их источники находятся, что называется, внутри своего забора.

Охват 2 включает в себя косвенные энергетические выбросы. Они происходят от потребления электроэнергии, которую мы тратим на производство какой-то продукции или выполнение какой-то деятельности.

Наконец, охват 3 — самая полная оценка, весь жизненный цикл продукции, в котором прямые выбросы происходят на одном его этапе, но последующие и предыдущие тоже учитываются. Тот же завод по выпуску удобрений «вверх» по цепочке производства будет учитывать добычу полезных ископаемых, их транспортировку, загрузку. «Вниз» по цепочке — внесение удобрений в почвы, их вымывание с поверхностными водами, всё, что происходит с урожаем, что попадает потом на свалки и там гниёт. Охват 3 посчитать сложнее всего, потому что трудно даже учесть все направления, которые необходимо рассмотреть.

При работе электрической лампочки прямых выбросов парниковых газов нет. За исключением случаев, когда мы вырабатываем электроэнергию сами, например с помощью генератора на даче. А в других случаях выброс косвенный: мы можем контролировать время горения лампочки, но не то, у какой электростанции покупаем энергию и какие у неё прямые выбросы. Может быть, на станции сжигают уголь или дизель, а может, это АЭС или возобновляемые источники энергии.

То же самое с поездом и даже с электромобилем, вся электроэнергетика — это не ноль выбросов. Почти нулевые выбросы — это солнечные и ветровые станции, АЭС, если они уже построены и функционируют, также достаточно низкоэмиссионна гидроэнергетика.

Всё, что потребляет энергию, косвенно участвует в выбросах по охвату 2, и надо смотреть всю электрическую сеть, в которой вы живёте. Например, все станции европейской части России — от угольных до дизельных, от АЭС в Ростовской области до ГЭС на Волге, — работают на одну сеть. Нужно смотреть их вклад, чтобы посчитать выброс от лампочки, которую вы зажгли в своей сети. Задача очень сложная: трудно уследить, где подключаются новые станции с новыми видами оборудования или топлива, и оценить точный коэффициент выброса на киловатт.

Если бы вы спросили у кого-то другого, возможно, вам бы долго рассказывали, что путешествовать нужно без затрат энергии, не пользоваться самолётами, больше ходить пешком и так далее. Уверена, всё это отлично и полезно для здоровья. Но я считаю, что индивидуальный вклад отдельного человека в борьбу с изменением климата достаточно незначительный. По отдельности наши действия не столь эффективны, как хотелось бы.

Например, воздействовать на авиаотрасль, будучи всего лишь пассажиром, практически невозможно. Если вы бойкотируете перелёт, рейс не отменят. Ваше место, возможно, так и останется незанятым, самолёт будет недозагружен. Но выброс-то всё равно произойдёт. И вы не полетели, и место пустовало — ресурсы использованы неэффективно, а удельный выброс на одного пассажира стал ещё больше. Кстати, больше всего выбросов происходит при взлёте и посадке, а сам полёт проходит с меньшим коэффициентом.

А вот инициативы компаний или решения на уровне государства могут сильно воздействовать на климат. Я всегда привожу в пример Францию, где отменили рейсы на короткие расстояния (два часа и меньше), которые можно заменить поездами с меньшими удельными коэффициентами выбросов. Так французы способствуют значительному сокращению выбросов парниковых газов. Это решения «сверху», даже сотням пассажиров невозможно было бы их добиться.

Путешественнику нужно прежде всего осознавать свой углеродный след, знать его источники и понимать, на что он может воздействовать. Например, если вы приехали в другую страну и можете добраться до отеля на метро, а не на такси, вы снизите углеродный след. Или если выберете не прокат автомобиля, а групповую экскурсию — это тоже ваше прямое воздействие. Вопрос в том, добавляем мы собственный источник выбросов или нет.

Понимаете, когда мы считаем свой углеродный след и радостно не учитываем автобус, потому что поехали на велосипеде, — мы успокаиваем себя. Польза для здоровья, ответственное отношение к окружающей среде — это в целом правильно. Но вопрос: снизились ли выбросы парниковых газов в атмосферу из-за нашего решения? Нет, потому что автобус всё равно поехал.

Я думаю, что путешествия — прекрасное времяпрепровождение. Если есть возможность, надо обязательно ею пользоваться. Да, там, где мы можем повлиять на выбросы, стоит это делать. Но это не значит, что нужно сильно перекраивать свою жизнь. Борьба с изменением климата — дело государств и крупного бизнеса, они должны принимать основные меры.

Что можем мы? Во многих странах можно смотреть на углеродную маркировку продуктов в магазинах и выбирать те, где CO2-эквивалент ниже. Это тоже не очень эффективный путь, нужны годы, чтобы подобные действия повлияли на климат. Но хорошо, конечно, что покупатели, продавцы и маркетологи уже обращают на это внимание.

Или есть такое общее правило: всё, что импортируется, особенно с других континентов, обладает более высоким углеродным следом, чем продукты, произведённые в радиусе 100 км от вас. Просто за счёт того, что это надо было привезти. Можно влиять на углеродный след, выбирая местные продукты. Бывает, туристы приезжают в Азию и ищут рестораны с европейской кухней или «Макдоналдс»: местную еду попробовали два-три раза — хочется чего-то привычного. В итоге эти страны начинают импортировать больше продуктов, нужных туристам, только из-за повышенного спроса. Местные жители, по моим наблюдениям, редко пользуются всеми этими западными благами.

В отелях можно откликаться на просьбу оставлять полотенце на вешалке, «если ещё будете им пользоваться». Так путешественники однозначно помогут сэкономить электричество и пресную воду, улучшить состояние окружающих водоёмов. Тут вам и углеродный след (работают стиральные машины), и водный (мы стираем в воде), и экология.

Здесь тоже нужно аккуратно считать, сколько углерода потеряно при вырубке древесины, сколько энергии понадобилось на её транспортировку и обработку, на производство бумаги, на процесс печати, что стало с бумагой потом, пошла она на переработку или нет. Очень много условий. Чтобы ответить на вопрос однозначно, нужна хорошая исследовательская работа.

Потребление электроэнергии нашими компьютерами также сопровождается выбросами парниковых газов. В частности, сейчас есть большая проблема дата-центров для искусственного интеллекта: значимый процент выбросов приходится на работу серверных систем.

Люди учатся пользоваться цифровой техникой так, чтобы снизить влияние на климат — например, переносят данные в «облако» или отключают автоматическое воспроизведение видео в интернете. Но тут работает та же логика, о которой я уже говорила, — ощутить отсутствие именно вашей нагрузки на дата-центры практически невозможно.

Для профессионалов они довольно далеки от правды. Коэффициенты очень усреднённые, учитываются не все вводные для охвата 3 и так далее. Но с точки зрения просвещения онлайн-калькуляторы полезны. Потому что человек, по крайней мере, видит эти цифры и начинает задумываться над последствиями своих действий, понимать, какие из них сопровождаются выбросами парниковых газов.

Хочу подчеркнуть ещё раз, что у нас с вами нет задачи сократить выбросы путём отказа от экономического развития и спуститься на уровень доиндустриальной эпохи. Есть задача гармонизировать социальное, экономическое развитие и экологическое состояние мест расселения, чтобы уровень жизни как минимум не падал или, может быть, даже повышался. И мы учимся делать это таким образом, чтобы не падало качество окружающей среды. Перестать пользоваться электричеством, пересесть с машин на телеги — тупиковый путь, такого не должно быть.

Конечно. И как раз тут личный вклад каждого человека ощущается сразу. Если вы не бросили шкурку банана на землю, а донесли до урны, для экологии это однозначно хорошо: уменьшается уровень антропогенного загрязнения окружающей среды. Но атмосфере и климату абсолютно всё равно, где именно шкурка банана — в мусорке или у нас под ногами. Это разные проблемы разного масштаба.

Более того, есть решения, которые для экологии и климата находятся в противодействии. Например, пластик. Это очень серьёзная экологическая проблема, и нужно бороться с загрязнением мирового океана. Но с точки зрения климата не важно, лежит пластик на помойке или плавает в море, — выброс в любом случае нулевой. Если же мы построим завод по переработке пластика, это увеличит выбросы парниковых газов. Надо всё это понимать и чётко расставлять приоритеты — соглашаться или нет на дополнительный выброс в связи с тем, что мы не хотим утонуть в пластике.

Знаете, я не думаю, что в результате изменения климата мир гибнет. Общий антропогенный прессинг на экосистемы и без этого очень сильный. Людям не нравятся эти изменения, потому что они влияют на привычный образ жизни и влекут дополнительные траты. Мы привыкли к одной системе, но что-то меняется, и нам приходится платить, чтобы сократить негативные последствия. Неприятно, да. Но прямой угрозы нашему существованию нет, с этим просто нужно научиться жить.

И я верю, что мы научимся жить с низкими выбросами парниковых газов уже в XXI веке. Главное, что надо понимать, — изменение климата является прямым результатом нашей деятельности. Если мы его создали, мы в состоянии его как минимум затормозить или, возможно, даже ликвидировать. И человечество к этому идёт, просто не с той скоростью, к которой нас призывают экоактивисты. Мир меняется, появляются и развиваются технологии, правительства и предприятия начинают считать свой углеродный след. Когда ты считаешь, ты начинаешь это контролировать. Мы уже на низкоуглеродных рельсах, эта стрелка пройдена, и мы встали на нужный путь. В этом отношении я оптимист.