Рассматриваем русский модерн Фёдора Шехтеля на Патриарших

Архитектор без диплома, повлиявший на облик Москвы рубежа ХIX—XX веков. Шехтель пришёл к архитектуре не через академические чертежи, а через разные художественные практики: он был книжным графиком, театральным художником и виньетистом. Этот опыт во многом сформировал его архитектурный почерк: он научился выстраивать композицию и прорабатывать детали в любом масштабе — от большой сцены до крошечной виньетки.

Театр помог Шехтелю почувствовать пространство. Среди его знаковых работ — декорации и костюмы для проектов Михаила Лентовского: спектакля «Путешествие на Луну» и аллегорического шествия «Весна-Красна» в честь коронации Александра III. Фурор последнего был настолько велик, что шехтелевские эскизы даже выпустили отдельным альбомом — редкое по тем временам признание для сценографа. Параллельно он сотрудничал с Большим театром, создавая выразительные образы для опер «Сказки Гофмана» и «Уриэль Акоста».

Работа в печати — оформление обложек книг, иллюстрации к рассказам Антона Чехова, карикатуры и виньетки для юмористических журналов «Будильник» и «Осколки» — отточила чувство ритма и умение находить выразительность в самых малых формах. Эти навыки позже легли в основу его архитектурного метода: каждая деталь в проектах Шехтеля была продуманной частью общего художественного замысла.

Особняк в Ермолаевском — второй собственный дом Фёдора Шехтеля (первый, деревянный, на Ленинградском проспекте, не сохранился). Сюда в 1896 году архитектор переехал вместе с супругой Натальей и двумя старшими детьми — восьмилетней Катей и четырёхлетним Львом. Переезд случился после личной трагедии: в старом доме от болезни умер их пятилетний сын Борис. Младшая дочь Вера родилась уже в особняке.

Работая над домом для себя, Шехтель мог экспериментировать свободнее, чем в заказных проектах. Именно здесь он впервые соединил неоготику с модерном, превратив особняк в личный архитектурный манифест. Деньги на строительство Шехтель взял с крупного гонорара, полученного за морозовское «палаццо» на Спиридоновке. Участок оказался непростым: маленький, неправильной формы да ещё и на изгибе переулка. Построить здесь дом было задачкой со звёздочкой. Справиться с ней Шехтелю помогли несколько приёмов: вместо традиционного открытого двора он создал камерный внутренний сад, а вместо привычной строгой симметрии применил ассиметричную композицию и принцип «изнутри наружу». Если в других проектах тех лет фасад всё ещё диктовал планировку, то здесь на первом месте оказались функция и комфорт. Центром дома стала массивная дубовая лестница, вокруг которой уже выстроились комнаты. Так что именно внутренняя логика удобства задала необычную внешнюю форму особняка.

Важный акцент на парадном входе — мозаика мастерской Владимира Фролова по эскизам самого Шехтеля. На золотой смальте изображён ирис в трёх стадиях жизни — от бутона до увядающего цветка. Этот образ передаёт идею вечного движения, цикличности и перемен — философию модерна. Рядом лаконичная подпись — монограмма «S.» (Shekhtel) и цифра «96» как фиксация момента: дом, построенный в 1896 году, стал точкой отсчёта нового этапа в творчестве мастера.

Особняк хочется рассматривать со всех сторон — ни один из его фасадов не выглядит служебным. В этой «всефасадности» и нарочитой асимметрии читается чистый модерн, а в башнях и бойницах — черты тюдоровской готики. Сам Шехтель относился к такой эклектике с самоиронией: в письме к Чехову он шутливо называл свой дом «избушкой непотребной архитектуры, которую извозчики принимают то ли за кирху, то ли за синагогу».

Отсюда в 1910 году Шехтели переехали в особняк на Большой Садовой, а этот дом перешёл к купчихе Елизавете Дунаевой — хозяйке табачной фабрики в Ярославле. В послереволюционные годы здесь жил нарком просвещения Андрей Бубнов. В 1940‑е дом передали Наркомату иностранных дел, а с 1950‑х годов он служил посольством Уругвая. Сейчас особняк пустует, время от времени его реставрируют.

Заглянуть внутрь одного из самых необычных зданий Москвы получится разве что в Дни исторического и культурного наследия — их проводят каждый год в апреле и мае. Экскурсии бесплатные, и записаться на них — тот ещё квест: места разлетаются моментально. Старт регистрации на сайте um.mos.ru объявляют в разные даты — каждый год новые, так что важно не пропустить анонс.

Это первая типография в стиле модерн, которую Шехтель построил в 1900 году всего за несколько месяцев для предпринимателя Александра Левенсона, напрочь сломав стереотип о скучной утилитарности фабрик.

Левенсон начал печатный бизнес прямо на дому — в отцовском особняке в Рахманиновском переулке. Предприниматель быстро привлёк к своему делу сторонний капитал, превратив его в паевое «Товарищество скоропечатни А. А. Левенсон». Что сыграло ему на руку: в 1892 году, когда в доме случился пожар и от предприятия остались одни руины, силами «Товарищества» здание удалось восстановить, а мощности типографии усилить, закупив передовые немецкие станки. До наших дней, правда, особняк не сохранился.

Дела Левенсона резко пошли в гору в 1896 году после заказа для коронации Николая II, превратившего скоропечатню в главного подрядчика империи. «Товариществу» доверили разработку всей печатной продукции для торжества от ресторанных меню до двухтомного «Коронационного сборника» с иллюстрациями Альберта Бенуа, Виктора Васнецова, Ильи Репина и Валентина Серова. В итоге скоропечатня получила престижный статус «Поставщика Двора Его Императорского Величества» и переехала в просторное помещение в Трёхпрудном, которое Шехтель превратил в настоящий замок.

Производственные цеха архитектор спрятал подальше от глаз, а вдоль переулка выстроил эффектную парадную часть. Её угловые башенки и строгая вертикаль отсылают к неоготике, а текучие линии, асимметрия и растительные орнаменты — к модерну, для которого обращение к природе было одной из главных идей. Так, на фасаде административного корпуса можно увидеть распускающиеся металлические цветы чертополоха.

Одно из главных технических решений, предложенных для типографии Шехтелем, — стеклянные линзы в верхней части окон. В тёмном переулке не хватало света, и архитектор придумал преломлять дневные лучи, буквально «затягивая» их внутрь, чтобы облегчить труд наборщиков. А работа на фабрике действительно кипела: здесь вышли дебютный «Вечерний альбом» Марины Цветаевой, сборники Ивана Бунина и Александра Куприна, программы Императорских театров. С последними у типографии был заключён договор: помимо программ, она массово печатала билеты и афиши. А чтобы держать театралов в курсе культурных событий, Левенсон даже издавал собственную газету «Ежедневное либретто», которая тоже печаталась здесь.

Одна из причин такой востребованности типографии — способность качественно работать с цветом. В производственном комплексе располагался цех хромолитографии, где каждый цвет наносили отдельным оттиском. Эта буквально ювелирная работа помогала добиться безупречной цветопередачи, что добавляло баллов предприятию Левенсона перед конкурентами.

Сейчас весь фабрично-издательский корпус находится в руках девелопера, но попасть внутрь можно в рамках редких экскурсий.

В конце XIX века замок на Спиридоновке в духе английской неоготики производил настоящий вау-эффект. Он продолжает впечатлять и сегодня. Это была первая крупная авторская работа Шехтеля, ставшая важным шагом на пути к его признанию: проект помог архитектору получить право на самостоятельную работу. Несмотря на очевидный талант, диплома у 35-летнего Шехтеля не было: его отчислили из училища по причине прогулов — нужно было подрабатывать и содержать больную мать. Тогда он брался за любую работу от оформления книг и журналов до создания театральных костюмов и декораций. Как архитектор без диплома работать в черте города он не имел права.

Чтобы возвести этот дом, Шехтель пошёл на хитрость — оформил разрешение на строительство на имя своего помощника Ивана Кузнецова. И пусть диплом об окончании вуза Шехтель так и не получил, он обрёл профессиональную независимость в 1894 году, использовав проект «замка» для сдачи экзамена Техническо‑Строительному комитету МВД экстерном. Теперь он мог подписывать свои работы как «техник архитектуры».

Заказчиком особняка был предприниматель и меценат Савва Морозов, который подарил его своей жене Зинаиде. Этот роман наделал в светской Москве много шума: Морозов увёл Зинаиду у своего двоюродного племянника. В центре внимания, помимо их личной жизни, оказался и новый дом. Здание с башнями-донжонами, стрельчатыми окнами, горгульями и химерами — наглядное заигрывание Шехтеля с английской неоготикой. И тому есть объяснение: Морозов несколько лет прожил в Британии и вернулся оттуда заядлым англоманом. Так что ни о каком стандартном ТЗ и речи не было. Экстравагантный проект Шехтель разработал за пару месяцев, подготовив более 700 чертежей. Само же строительство заняло пять лет: дом закончили на два года раньше, чем скоропечатню Левенсона, — в 1898 году.

Особняк вписал себя в историю архитектуры как образец ещё только зарождающегося модерна. В отличие от собственного дома Шехтеля в Ермолаевском, здесь пока главенствует фасадная логика: эффектный силуэт задаёт образ, а планировка подстраивается под него. При этом архитектор уже смело ломает каноны: отказывается от строгой симметрии, собирает пространство вокруг готического аванзала и использует асимметрию как художественный приём. Лайфхак от Шехтеля — подземный переход, соединивший главный корпус с хозяйственным флигелем. Функция у него была исключительно практическая — доставлять горячие блюда из кухни к столу, не давая им остыть.

Внутри особняка Шехтель не ограничился готикой, объединив её с ампиром, ренессансом и барокко, — залы оформлены в разных стилях. Украшать здание архитектор позвал малоизвестного тогда художника Михаила Врубеля. Он оформил несколько комнат и создал монументальный витраж «Встреча рыцаря‑победителя». Позже, когда усадьба перешла к Михаилу Рябушинскому, художник Константин Богаевский дополнил ансамбль ещё тремя панно. Правда, увидеть их, как и другие интерьеры особняка Морозовой, можно разве что в Дни исторического и культурного наследия — сегодня здесь располагается Дом приёмов МИД России.

Это третий и последний дом, который Шехтель построил для своей семьи в 1910 году. Если особняк в Ермолаевском заигрывал с неоготикой, а работы рубежа веков раскрывали модерн, то здесь архитектор обратился к неоклассицизму — стилю, который лучше других отвечал духу времени: в первое десятилетие ХХ века города стремительно росли и архитектура становилась более рациональной. Есть и ещё одно объяснение поворота к классическим формам: в 1912 году отмечали столетие победы над Наполеоном. Этот юбилей возродил моду на ампир — стиль, который был актуален ровно сто лет назад.

Неоклассицизм вернул зданиям благородную сдержанность симметрией и античными пропорциями. Но Шехтель не был бы собой, если бы просто скопировал классику, — он переосмыслил её, соединив строгую античную основу со свободной, почти модернистской композицией. Так, архитектор разделил фасад на две разные по высоте части: одноэтажную левую и двухэтажную правую. Это сломало статичность неоклассики и придало зданию больше динамики. Доминантой выступил торжественный портик с четырьмя полуколоннами, обрамляющими большое трёхчастное окно гостиной. Над въездной аркой Шехтель поместил выразительный барельеф — Афину Палладу в окружении символов живописи, скульптуры, музыки и архитектуры. Это не просто украшение, а буквальное высказывание: дом задумывался Шехтелем как обитель искусств.

Ещё одна важная деталь — плоская крыша-мансарда с видом на Патриаршие. Чтобы защитить террасу от городской пыли и шума, Шехтель окружил её высоким парапетом. Здесь семья архитектора устраивала чаепития и принимала гостей. Среди них был, например, Владимир Маяковский, с которым Шехтеля связывала драматичная история: между его 17-летней дочкой Верой и 20-летним поэтом закрутился бурный роман. По слухам, Шехтель категорически не видел Маяковского в роли зятя, потому, узнав о беременности Веры, выставил его за дверь и спешно увёз дочь во Францию, чтобы спасти репутацию своей семьи.

Сегодня дом Шехтеля занимает гуманитарно-политологический центр, поэтому увидеть его изнутри можно только с экскурсиями в Дни исторического и культурного наследия, — следите за анонсами на сайте um.mos.ru и успевайте зарегистрироваться.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.