Акустический гид по югу Москвы‑реки: маршрут от Яны Кедриной

Изначально я хотела назвать этот маршрут «Вдоль Марьина», но потом поняла, что тут и Коломенское, и юго-восточная хорда. Получается, весь маршрут идёт по течению Москвы-реки, на юг и юго-восток. Потому что всё действие так или иначе происходит вдоль реки. Если бы я не жила здесь, в Марьине, рядом с рекой и парком, то, наверное, уже давно бы переехала за город. Здесь очень разнообразная природа и по-настоящему отдыхает душа. Столько разных птиц! И сойки, и совы — кого только нет. Пару раз я даже встречала лис.

Эту локацию я называю гитарной. Нашла её в какой-то супержаркий летний день, местечко у реки запрятано за деревьями, и там была прохлада. Я сразу придумала притянуть сюда своих несчастных городских друзей. Мы взяли гитары, я залезла на дерево и с этой сцены играла для них песни. Пела в основном всякий русский рок — просто потому, что, мне кажется, я ничего другого тогда играть не умела. Шевчук, «Наутилус», «Алиса», что-то такое. Причём аккорды я открывала с телефона. Сейчас у меня, конечно, скил получше.

Мне нравится, что парк открыт и доброжелателен к творчеству, к хорошему времяпрепровождению. Мы с мужем постоянно здесь гуляем, исследуем каждый уголок, хотя уже всё изучили на самом деле. Мужу сейчас будет 40, мне 35, а мы до сих пор любим всё заброшенное и дикое. Ещё 10 лет назад мне казалось, что мы должны повзрослеть, стать серьёзными. А потом поняла, что взрослые серьёзные люди тоже могут лазать по заброшкам.

Однажды мы устроили «Постапокалиптический пикник под мостом», я его курировала две весны подряд. Представьте: ранняя весна, зелени ещё нет, мост машинный, кружит прошлогодняя пыль. Вайбово! Тут раньше была накидана целая гора бетонных плит. Эти плиты, мост, звук машин сверху создавали очень интересную и своеобразную звуковую картину, акустическое пространство, в котором и гул, и какие-то высокочастотные звуки как будто искрящиеся змейки. А ещё там очень красиво: загиб реки и просто невероятные закаты. И вот эти арки под мостом работают как рама картины, формируют вид. Сидишь на этих плитах — и будто ты вообще не в Москве.

Я несколько раз ловила там настоящую эйфорию, например когда дописывала альбом Your Need. Бывает, много-много работаешь — кажется, впереди непаханое поле, — и вот ты закончил и даже не понял, что всё, поставил последнюю точку. Была зима, вечер, и мы с моим сопродюсером вышли сюда, под мост, и вдруг начался какой-то грандиозный салют. И мы решили, что он для нас, чтобы мы погрузились в магию музыки и магию момента. Столько всего здесь сконцентрировано. Столько чувствования.

Думаю, акустика этого места, эхо, реверберации отчасти повлияли на мою музыку. На альбоме «Ариадна» у меня есть песня «Русалка» на стихи Лермонтова. Возможно, она неидеально сделана, но я её люблю: «И шумя, и крутясь, колебала река отражённые в ней облака; И пела русалка — и звук её слов долетал до крутых берегов». И это тоже всё родилось здесь, в моменте бесконечных прогулок.

Ты нагуливаешь вдохновение. Река — это простор. И простор для фантазии в том числе. Последний альбом Myrtus Myth тоже рождался здесь. Один из моих каждодневных ритуалов (я писала его зимой): прямо в минус двадцать выходила, брала палки и шла вдоль завьюженной реки. Я думала об альбоме, и образы приходили сами собой, выпадали случайно, как будто в лотерее прокручиваешь барабан. Я верю, что у реки есть какой-то свой дух, с которым мы постоянно находимся в сотворчестве.

Однажды я начиталась всякого про митохондрии, старение и про то, что полезно сразу после пробуждения выходить на солнце. И вот мы с мужем устроили классный летний челлендж: ложились в 10 вечера и рано-рано, едва проснувшись, отправлялись заряжать митохондрии в парк. Там мы делали зарядку, а уже потом возвращались домой и завтракали.

Ранним утром тут народу совсем мало. Я обычно делаю китайскую зарядку. Это не цигун и даже не тайчи, а просто какой-то комплекс, который прокачивает лимфу. Базово он из шести упражнений, хотя на самом деле вариаций больше. Я делаю каждое по сто раз: когда на активной волне, это занимает чуть больше получаса. Зарядка не только разгоняет лимфу, но и выравнивает осанку. Комплекс простенький, а в итоге работает на очень многие факторы. В это время муж на турниках занимается — на этой площадке места много.

Я специально купила себе ретронаушники для прогулок и занятий спортом. У них нет шумоподавления, они в целом не прилегают плотно к уху — такая модель из 90-х. Их прелесть в том, что они пропускают звуки окружающего мира. Для кого-то это минус, для меня — плюс. Я часто в них гуляю, потому что мне не нравится быть изолированной от окружающей среды.

Если я иду конкретно послушать какую-то демку, свой микс — вот тогда мне нужен вакуум. Я иду, слушаю, замечаю ошибки, что-то надо поменять, исправить звуки. А так мне больше нравится, когда слышно мир. Летом вообще лучше гулять без наушников. Я и так дофига музыки слушаю и делаю — постоянно дома с музыкой, и завтрак под музыку, и всё под музыку. Поэтому на прогулках я просто слушаю город.

В Марьине нет большого выбора кафе и ресторанов. Есть одно дагестанское место в торговом центре, но не всегда хочется идти в ТЦ — там своя аура, даже хорошее заведение теряется.

То ли дело «Муслим хого» — место уникальное. Нашла его Настя, моя подруга, которая тоже живёт тут, на районе. Мы с ней дружим с 15 лет, и она знает, что я люблю разные аутентичные места и кухни. Раньше я вообще не знала, что среди китайцев есть мусульмане. И «Муслим хого» как раз кафе с дунганской кухней, то есть с кухней китайцев, исповедующих ислам. Внутри очень атмосферно, как будто оказываешься в фильме Вонга Карвая. Плюс там дико вкусно, конечно.

Хого — это бурлящий бульон, и ты сам выбираешь, что в него положить. Набираешь из холодильника всякое: тут и модная лапша, и креветки на шпажках, мясо и курица. Но самое забубённое — это соусы. Подходишь — а там штук тридцать соусниц с какими-то совершенно непонятными штуками. Зовёшь официанта: «Помогите, пожалуйста!» Он смотрит на твои начинки и смешивает — всегда получается божественно вкусно. В обычные дни тут мало народу, на выходных, конечно, набегают.

А ещё у меня есть любимая маленькая кофейня. Чтобы попасть в метро «Марьино», ты проходишь через небольшой торговый центр, и там прямо крошечная точка Take and Wake. С того момента, как я переехала в эту часть района, всегда покупаю там кофе. Я знаю всех бариста, они мне уже как родные, и они меня знают: «Ян, как обычно? Флэт уайт 0,3 на кокосовом с корицей?» Мне нравится заводить локальные отношения с людьми, я обожаю наших продавщиц в «Пятёрочке» — всегда поздороваешься, пожелаешь хорошего настроения. А как иначе, если видишь их чаще, чем родственников?

Ещё в прошлом году от причала Марьина ходил теплоходик до Коломенского. Был идеальный маршрут: сели и поплыли. Но в этом году мы пришли, а его отменили — может, спроса особо не было. Поэтому пришлось доехать до Коломенского и проплыть свой речной маршрут уже оттуда.

В 2017 году американский журнал i-D делал материал про новую российскую культуру, про музыкантов и Гошу Рубчинского. Они приезжали ко мне в Марьино, мы тут снимали, и я придумала посадить их на такой вот паром. Для иностранцев наши пароходы, ещё советские, из 70-х, — это что-то супераутентичное, они были в восторге. Там был второй этаж, мы забрались наверх. Паром проходил под тремя мостами: обычным, автомобильным и для электричек. Так что эту локацию я тоже уже не раз использовала и рассказывала про неё. Кстати, наш кораблик назывался, по-моему, «Марина Цветаева». Очень поэтично.

Со стороны Коломенского, если смотреть на противоположный берег, раньше были непонятные дикие заросли, а сейчас там уже благоустроенный спортивный парк, где тренируются гоночные машины типа «Формулы-1». По акустике это очень прикольно, там стоит рёв и визг колёс, ощущается, будто динозавры кричат, — натурально парк юрского периода.

Коломенское — мой второй любимый парк. Я обожаю шатровую архитектуру, её не так много сохранилось у нас в Москве. Для меня именно так и выглядит истинно русская архитектура, хотя в Коломенском всё строил итальянец (автором церкви Вознесения в Коломенском (1532 г.) принято считать итальянского архитектора Пьетро Аннибале, известного на Руси как Петрок Малой. — Прим. ред.).

Историческую справку про этот храм я, наверное, не дам. Да и внутрь попасть не так просто, у меня это вышло случайно. Там совершенно невероятное ощущение звука. Была осень, храм почти насквозь продувался ветром и прямо гудел изнутри. Звук меня поразил, всё моё впечатление о храме сложилось через этот гул.

Вообще, это одна из самых красивых и любимых церквей в Москве. Эта её белизна. И стоит она будто на краю обрыва. И дальше — река. Арки создают красивую рамку, сквозь которую пейзаж просто расцветает, усиливается в два раза. А я всё-таки училась в киношколе и сразу ловлю режиссёрский момент: это надо где-то запечатлеть. Поэтому снимала там дважды: клип своему другу из группы «Синекдоха Монток», а потом уже себе, на свою песню из альбома Liminal Soul.

В Liminal Soul я использовала очень много хоралов — не брала сэмплы, а сама исполняла эти напевки. Умножающийся луп гуляет и создаёт эхо. Я вообще люблю использовать эхо, чтобы дать этот момент отстранённости. Да и в последнем альбоме хотелось больше воздуха и пространства. Поэтому альбом, может, не такой громкий, не такой хлёсткий, но мне важнее было передать ощущение, как звуки растворяются, искрят где-то сбоку, вдали. Я не думала о трендах, когда его писала. Я хотела сделать большую серьёзную работу, записать что-то вневременное. Не супермодное и не немодное.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.