Портрет Георгия Гурьянова в интерьере

Георгий «Густав» Гурьянов ушёл из жизни в 2013-м, ему было 52 года. После его смерти квартира на Литейном проспекте перешла старшим сёстрам барабанщика «Кино». В течение 11 лет они ничего не меняли в последнем жилище брата, только поливали оставшиеся после него цветы и следили за чистотой комнат.

Идея музеефицировать пространство появилась у одной из сестёр, Ольги Черновой, и племянника Густава Александра Еленичева после выставки живописных работ Гурьянова в KGallery в 2022 году. В конце 1980-х, параллельно с «Кино», музыкант всерьёз занялся живописью и вскоре присоединился к Новой академии изящных искусств художника и теоретика Тимура Новикова — ключевой фигуры ленинградского андеграунда. Уже начиная с 1990-х за полотнами Густава выстраивались очереди коллекционеров. Сенсацией экспозиции в KGallery стали незаконченные произведения художника, которые больше десяти лет хранились в недоступной для посторонних домашней мастерской.

Помочь с музеем вызвался Аким Неаронов — нынешний глава Новой академии. Его родители, художница Ольга Тобрелутс и зачинатель российского рейв-движения Андрей Хаас, были друзьями Гурьянова. Чтобы найти средства для проекта, в 2024 году команда выставила на аукцион 33 предмета из личной коллекции музыканта. Большинство лотов — включая работы самого Гурьянова и рисунок Виктор Цоя — продали с превышением стартовой стоимости.

Чтобы попасть в музей, надо свернуть с оживленного Невского на узкие тротуары Литейного проспекта. Дом 38 — шестиэтажный доходник XIX века в стиле эклектики — находится на углу с улицей Некрасова, куда несколько лет назад переехал с Рубинштейна барный (а заодно и богемный) Петербург. Нужная парадная с привычным для центра Петербурга интерьером — умеренно обшарпанные стены с лепниной и знавшая лучшие времена лестница с узорчатыми перилами — находится за ничем не примечательной металлической дверью. Попасть внутрь можно, нажав на звонок с пометкой «№ 5».

Квартира под этим номером расположена на четвёртом этаже. На входной двери — многочисленные следы обуви: Гурьянов любил устраивать дома рейв-вечеринки, и возмущенные шумом соседи регулярно били ногами в дверь беспокойного жильца.

По меркам старого фонда 110-метровая квартира не так и велика: три комнаты, крошечная кухня и ванная. Гурьянов спешил с покупкой: в конце 1990-х сквоты — расселённые квартиры в исторических заброшках, где Георгий жил с 1980-х, — стремительно ликвидировали, а цены на недвижимость не менее стремительно росли.

Въехав, Гурьянов начал с энтузиазмом преображать пространство. Первым делом он снёс межкомнатные перегородки, оставшиеся от расселённой коммуналки. Восстановив первоначальную планировку, новый хозяин заменил дощатые полы на наборный паркет, самостоятельно расчистил лепнину и подобрал для стен серебристо-оливковую, будто покрытую патиной, штукатурку.

Гурьянов много лет собирал старинную мебель и обставил квартиру исключительно антиквариатом. Он любил восстанавливать, а иногда и пересобирать свои находки. Воплощать замыслы в жизнь художнику помогал близкий друг — реставратор Роберт Сюндюков.

То ли в шутку, то ли всерьёз Густав говорил: «Моё произведение искусства — я сам». Будучи прирожденным денди, Гурьянов и к отделке квартиры относился как к бесконечному арт-проекту: перфекционизм не позволял ему поставить точку в ремонте.

Когда началась подготовка экспозиции, её авторы решили максимально сохранить исходные интерьеры: даже следы от протечек на потолке столовой остались в первозданном виде. На подоконниках в спальне стоят разросшиеся за годы суккуленты, а на античном бюсте в столовой, как и при жизни Георгия, кокетливо лежит матросская шапочка. Квартира по-прежнему выглядит жилой и сохраняет атмосферу богемного салона: здесь нет стерильности музейных залов, несмотря на появившиеся в комнатах выставочные витрины.

Первым делом посетители музея попадают в столовую. У входа стоит старинная вешалка, на которой громоздятся коробки: главный денди русского рока обожал брендовую обувь. По воспоминаниям друзей Гурьянова, здесь всегда высились колоннады с новыми парами.

При входе в комнату взгляд сразу цепляется за антикварную люстру и золочёные кресла с драматичной обивкой из кроваво-красного бархата. В углу притаился массивный буфет с мраморной столешницей, который Гурьянов приобрёл, ещё живя в сквотах. Как ему удавалось перевозить неразборную громадину с одной квартиры на другую, остаётся загадкой. На стенах — фотографии хозяина квартиры, картины и рисунки из его коллекции. Например, два портрета Гурьянова: первый — кисти Тимура Новикова, второй — сделанный Виктором Цоем.

В столовой внимание гостей неизменно привлекает помещённая в элегантную рамку этикетка супа Campbell’s, прославившегося благодаря серии картин Энди Уорхола, с надписью «For Gustav». В 1985 году Джоанна Стингрей — американская певица и продюсер, которая раскручивала советскую неформальную культуру на Западе, — привезла своим ленинградским друзьям подписанные королём поп-арта банки. Необычный сувенир получили в том числе участники «Кино». Если Цой сохранил подарок нетронутым, то Гурьянов суп съел, превратив наклейку в арт-объект.

В светлой гостиной с ещё одним золочёным гарнитуром и огромными барочными зеркалами была мастерская Гурьянова. Здесь на мольберте стоит незаконченная картина «Балтийский флот» — Георгий часто делал моряков главными героями своих полотен. Рядом лежат бумажные эскизы, тубы с красками и кисти, словно художник ненадолго отлучился и через минуту вернётся к работе. Напротив выставлены музыкальные инструменты участников «Кино»: барабанная установка, на которой Гурьянов играет в фильме «Асса», гитары Виктора Цоя и Юрия Каспаряна, бас Игоря Тихомирова. По соседству, в витрине, — разрисованные Цоем кассеты с записями группы.

Шкафы в комнате заполнены виниловыми пластинками и неровными стопками аудиокассет. На столе — вертушки: Георгий сам был диджеем на своих вечеринках, миксуя «Кино» с техно.

Рейв-культурой Гурьянов увлёкся ещё в «Кино». В 1991-м, в дни распада СССР, музыкант участвовал в Gagarin Party на ВДНХ, открывшей Москве клубную субкультуру. Он также был одним из основателей культового петербургского клуба «Тоннель», который несколько лет задавал тренды всем танцевальным площадкам России. Услышать треки из коллекции Гурьянова можно на лекциях, которые музей проводит в коллаборации с диджеем Костей Лавски.

Стены гостиной заполнены эскизами, плакатами «Кино», забавными коллажами с участниками группы и фотоработами Гурьянова. За нужным кадром Гурьянов мог охотиться часами: например, однажды он несколько часов ездил на экскурсионном автобусе по Мадриду, чтобы снять в нужном ракурсе кариатид на здании Института Сервантеса.

Спальня наполнена артефактами, рассказывающими об отношениях Гурьянова с родными. Семейные фотографии здесь соседствуют с трогательными письмами из пионерского лагеря, которые маленький Юрочка писал маме. В продолжение морской темы над кроватью висит корабельный флаг — напоминание о крымских гастролях «Кино» 1990 года. Тогда черноморские моряки подарили рокерам два сигнальных полотнища.

В приоткрытом гардеробе можно увидеть пиджаки, галстуки и все ту же обувь. В коллекции Гурьянова классические модели из итальянских мастерских соседствуют с эпатажными оксфордами. Георгий с юности стремился красиво одеваться, но в СССР было не так просто купить стильную одежду, поэтому он искал по знакомым эффектный винтаж или, если были деньги, отшивался у знакомых портных. Когда в 1990-е у Гурьянова наконец появились средства, он стал вкладывать заработанное в дизайнерские вещи. Помимо ботинок, он страстно любил оригинальные галстуки (их в коллекции музея больше 200) и запонки, которым в спальне отведена отдельная витрина.

Зорко следивший за модными трендами Гурьянов не только сам умел одеваться не хуже лондонского денди, но и подбирал образы для концертов и фотосессий «Кино». Он даже собственноручно стриг своих друзей по Ленинградскому рок-клубу — сохранились снимки, на которых Георгий делает причёски Юрию Каспаряну и Сергею Курёхину.

Музей открылся 27 февраля 2026 года, в день, когда Гурьянову могло бы исполниться 65 лет. Однако новое пространство получилось не столько мемориалом ударнику «Кино», сколько порталом в другую эпоху, когда рок-н-ролл был ещё жив. Он позволяет не только почувствовать атмосферу иного времени, но и разглядеть людей, которые скрываются за растиражированными образами героев ленинградского андеграунда.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.