Я больше не хочу это повторять

Я очень люблю горы, так что это не история разочарования, а опыта. С момента, когда я впервые увидел настоящие горы, до восхождения прошло ровно десять лет. В 2015-м я познакомился с Кавказскими горами в Грузии. В то время она стала очень популярным направлением для путешествий, и я на этой волне тоже решил открыть для себя новую страну.

Я городской житель и не большой фанат походов, так что в большинстве случаев останавливаюсь в городе и оттуда совершаю вылазки по окрестностям. В тот приезд я прилетел в Тбилиси и оттуда выезжал в Кутаиси, к монастырю Гелати, и, конечно, в Степанцминду к знаменитому монастырю Гергети. Поднялся я к нему пешком и долго любовался местными видами, гуляя по холмам. А проезжая по Военно-Грузинской дороге, не мог оторвать взгляд от открывающихся передо мной пейзажей, которые поразили своей красотой: зелёные склоны Кавказского хребта — невероятно красивое зрелище. После этого я ещё несколько раз возвращался в Грузию и побывал в Батуми, Телави и живописных местах типа каньона Окаце и Мартвильского каньона. Это были однодневные выезды, так что, можно сказать, я в то время находился на уровне новичка.

Когда ездить в Грузию стало сложно (с 2019-го по 2023-й прямые рейсы отменяли), я решил открыть для себя Кавказ со стороны РФ. В июле 2022-го мы с друзьями решили поехать в Архыз. Сам посёлок нас не очень впечатлил, так что мы не пожалели, что остановились не там, а на полпути к горнолыжному курорту в отеле «Рахат». Отсюда открывался отличный вид на реку Архыз и пики Кавказских гор. Именно тут я попробовал первый раз целенаправленно взобраться в горы.

Мы выбрали однодневный поход к Софийским озёрам на высоте 2830 метров. Все прошло для меня довольно легко, учитывая, что при неблагоприятной погоде (было дождливо) я умудрился взойти наверх в обычных городских кроссовках. К нашему удивлению, озёра в июле того года еще не растаяли, а снег наверху довольно плотно укрывал склоны. Ощущения экстрима мы получили по полной, потому что идти там в кроссовках было, мягко говоря, небезопасно. Но вся группа благополучно спустилась с гор.

В этот же приезд мы съездили в обсерваторию РАН в Нижнем Архызе и после экскурсии по обсерватории прогулялись до пика Пастухова (2733 метра), наслаждаясь по пути долиной реки Марухи, пастухами, мирно сидящими над пропастью, и лошадьми, грациозно пасущимися на склонах.

В 2024-м меня снова потянуло в горы, но захотелось остаться в них подольше. Тогда я выбрал тур с поездкой в альплагерь «Безенги» в Кабардино-Балкарии. Выбрал я это направление почти наугад по соотношению цены, длительности программы и уровня требуемой подготовки, но эта случайность оказалась невероятным приключением в красивейшем месте на Кавказе. Ехать туда долго и муторно, особенно со Ставрополья, но оно того стоит. По приезде перед вами открывается невероятная картина самой высокой части Главного Кавказского хребта на границе с Грузией, которую поэтично называют русскими Гималаями. Здесь видна целая плеяда пятитысячников со стороны Северного массива (например, вершины Коштантау — 5151 метр, пик Пушкина — 5100 метров, Главная Дыхтау — 5204 метра) и со стороны Безенгийской стены (например, вершины Западная Шхара — 5057 метров, Главная Шхара — 5058 метров), которые пытаются покорить самые «отбитые» альпинисты. А виды укрытых вечными снегами пиков на фоне зеленеющих холмов Безенгийского ущелья, особенно на восходе, совершенно невероятное переживание в моей жизни.

В горах мы пробыли два дня: в первый день был лёгкий трекинг к леднику Безенги, а во второй — к леднику Мижирги, с набором высоты примерно 3000 метров. Группа у нас была молодая, и почти все справились с нагрузкой, не смогла пойти вверх только одна девушка. По дороге вверх мы увидели довольно крупный камнепад, а дошли до основания ледника примерно за три часа, отдохнули и стали спускаться в лагерь. На обратном пути нам повстречались хозяева местных гор — туры, дикие козлы, обитающие по всему Кавказу. Наблюдать за ними на фоне сияющих от лучей закатного солнца вершин Северного массива было совершенно удивительно. Да и вообще по пути было много возможностей наслаждаться окружающим пейзажем. Так я прочувствовал дух гор и понял, что хочу возвращаться на Кавказ, и в Безенги в частности, ещё не раз.

Честно сказать, я не то чтобы планировал восхождение. Но подвернулась возможность: мой хороший приятель собирал группу на Казбек. Во-первых, я подумал, что компания для меня точно важна, не хотелось идти с незнакомыми людьми на такой серьёзный маршрут. Во-вторых, я уточнил, что уровень сложности средний и те, кто уже имеет опыт трекинга в горах, вполне осилят поход. А ещё, по словам гида (бывшего сотрудника МЧС на Кавказе), со стороны южного склона, который находится в Грузии, подъём более лёгкий, так что сомнений у меня поубавилось. Да и вообще возникло ощущение, что в контексте моей любви к горам восхождение — логичное продолжение моих с ними отношений.

Восхождение было запланировано на август. Мы сформировали группу заранее, внесли оплату (общая стоимость тура была 95 тысяч рублей без билетов и аренды оборудования) и ближе к делу собрались с ребятами, чтобы обсудить подготовку. Никита — мой приятель и идеолог похода — по опыту восхождения на Эльбрус заранее объяснил новичкам, что нужно купить в личное пользование, а что можно взять в аренду.

Я решил воспользоваться необходимым минимумом, потому что отдавать десятки тысяч за спецодежду и походные фичи без уверенности, что они мне пригодятся потом, не хотелось. Да и брать в самолёт решил только рюкзак, чтобы не переплачивать за багаж. Разговор также зашёл о вызовах, которые нас будут ждать в походе: про отсутствие воды, про тяжёлый рюкзак, который нужно будет тащить, про сам штурм Казбека, про уровень физической подготовки в целом. Реальность проступала в этом разговоре уже более конкретно, но решимости у меня не убавлялось.

При сборе базового минимума вещей я потратил около 30 тысяч рублей (брал всё самое бюджетное на маркетплейсах и в магазине для походов). В личное пользование я купил: трекинговые носки, тёплое и лёгкое термобельё, флисовую кофту, шапку, баф и перчатки, налобный фонарь, миску, ложку, вилку, чашку, вкладыш в спальник. Остальное (спальник, трекинговые ботинки, рюкзак, каску, кошки, карабины и систему страховки, мембранные брюки и куртку, тёплую куртку, маску и варежки) можно было арендовать на месте.

За месяц до восхождения я начал чуть более усиленно тренироваться, чтобы повысить выносливость. Ходил по часу на беговой дорожке с пятикилограммовым весом в руках, на тренажёре-эскалаторе, подтягивался по десять раз в три подхода и приседал с 25-килограммовой штангой при весе в 61 килограмм. В общем, подошёл к вопросу обстоятельно. Казалось, что этого вполне достаточно, учитывая, что я в хорошей форме и занимаюсь спортом постоянно.

Старт у нас был запланирован из Владикавказа. Днём мы прилетели из Москвы с парой ребят и заселились в дешёвый гостевой дом на окраине города, чтобы передохнуть после перелёта и получить вещи в аренду (за них я заплатил около 40 тысяч рублей), познакомиться с гидом лично. Уже вечером мы решили поехать в Степанцминду. Именно оттуда планировалось восхождение. Границу почти «проскочили» за пять часов (потому что пробки на КПП «Верхний Ларс» могут растянуться на больше чем десять часов в летний период) и уже поздней ночью заселились в гостевой дом в грузинском селе.

День перед началом восхождения был довольно расслабленный: нас отвезли к монастырю Гергети, накормили вкуснейшим обедом и дали время на погулять. Второй визит в Степанцминду меня, конечно, уже не так впечатлил, но приятно было оказаться в месте, с которого началось моё знакомство с Грузией. С момента первого визита я с удивлением отметил, что дорогу к монастырю заасфальтировали, а наверху сделали площадку для парковки. В 2015-м машины ехали по изрытой колёсами земляной тропе, так что пройти ногами по ней казалось куда безопаснее. Но популярность места, видимо, принудила местные власти привести инфраструктуру в порядок.

На следующий день утром мы сели в машины с заранее собранными рюкзаками, куда упаковали все необходимые вещи на ближайшие шесть дней в горах, и выехали на точку старта от монастыря Гергети на высоте 2017 метров. Самое тяжёлое: палатки, спальники, еду, горелки и страховку — мы отдали на лошади (одна может протащить до 60 килограммов). Это довольно распространённая услуга для туристов. Местные гиды договариваются для своих групп о перевозке вещей заранее, а стоимость такой услуги, думаю, не особо фиксированная и зависит от того, куда доставляют вещи: 200 лари с человека до лагеря на отметке 3000 метров и 300 лари — от 3000 метров до метеостанции на высоте 3600 (5876 и 8813 рублей на момент выхода текста — Прим. ред.).

План был в два этапа дойти до бывшей метеостанции, где сейчас разбит альплагерь, и, после акклиматизации и тренировочного выхода в горах, совершить штурм вершины Казбека.

До первой точки остановки мы дошли к обеду. Разбили палатки на специальной кемпинговой площадке у хостела Altihut на высоте 3014 метров — с доступом к тёплому кафе и еде для желающих. Остальные, включая меня, уже начали есть походную еду в виде сублиматов (сухих смесей с измельчёнными и высушенными ингредиентами) и окунаться во все прелести походной жизни: с посиделками у горелки, бесконечным кипячением воды и разговорами за жизнь. На этом привале было спокойно и комфортно, а с высоты площадки открывался вид на зелёные склоны гор, спускавшиеся в долину.

Утром следующего дня нам предстоял ещё один переход — как раз до метеостанции на высоте 3600 метров, с переходом через ледник Гергети, который проходит по всему склону Казбека. Зелени по пути наверх становилось всё меньше, пейзаж постепенно беднел, а под ногами остались только камни. Оказавшись у ледника, который надо было пройти по диагонали, мы надели кошки, впервые получив инструкции по фиксации креплений. Эта информация понадобилась нам в дальнейшем для штурма, который тоже совершают в кошках.

Зависать, наблюдая окружающий пейзаж, и фотографировать особо не удавалось. Группа должна держать темп, чтобы укладываться в тайминг: гид старался доводить нас до мест стоянки к обеду, потому что, по его словам, днём в горах часто идут дожди.

Переход ледника дался легко, хотя идти в кошках поначалу было и непросто. При этом удивительно было видеть, как ловко по сильному уклону взбираются навьюченные до отказа лошади с вещами тех, кто решил не тащить на спине тяжёлый рюкзак.

Последний рывок перед подъёмом к метеостанции пришлось совершать не без труда: от ледника надо подниматься по рыхлому грунту с довольно сильным уклоном, как минимум в 60 градусов. Но всё это нашей группе удалось осилить без особых сложностей. Наверху мы разбили палатки в последний раз. За место для них местный администратор собрал по 50 лари за сутки (1469 рублей на момент выхода текста — Прим. ред.). Для нас эта стоимость была включена в поход.

Акклиматизационный выход в горы был запланирован на следующий день, и это, по сути, уже был тест на готовность осилить само восхождение. Собравшись утром, мы должны были пройти часть пути вверх по каменистой части до ледника, на высоте около 4200 метров.

Путь был довольно сложный из-за рельефа: где-то попадались сыпучие участки на краю обрывов, где-то приходилось прыгать по валунам, где-то взбираться по сильным уклонам. Перерывов делали много, так что особой усталости лично я не почувствовал, а вот несколько человек из группы были сильно истощены. Подойдя к леднику, мы немного потренировались подниматься с кошками по льду и развернулись обратно. На пути в лагерь группа сильно растянулась. Я тоже почувствовал, что не успеваю за скоростью гида, хотя он как будто бы не очень быстро шёл. Но нагонять его сил не было, да и меня никто не подгонял, а замыкающий терпеливо шёл сзади.

На следующий день был запланирован отдых и подготовка к штурму. После акклиматизационного выхода два человека отказались от участия, остальные сильно нервничали, включая меня. Гид предупредил, что тайминг будет жёсткий и дойти до вершины мы должны за семь часов. В этот момент у меня возникла мысль, что я не готов «бежать» в ритме гида, и попробовал это обсудить с ним, но ощущения, что не справлюсь, у меня в этом разговоре не возникло. Тем более что с небольшой группой ребят мы козликами взобрались в этот день на скальный уступ на высоте 3900 метров недалеко от станции и не почувствовали никакой усталости. Голова у меня не кружилась, кислородного голодания не было, сон был нормальный — так что в плане самочувствия я ни на что не жаловался. Ну и чуть замедлиться, побродить по окрестностям в своём ритме было очень приятно. Так что мои сомнения развеялись.

Как правило, штурм совершают ночью. Выходят примерно в час, чтобы к рассвету оказаться на вершине, а к обеду уже вернуться в лагерь. Почти каждую ночь слышишь шуршание групп, которые собираются уходить наверх. В этот раз настал наш черёд. В заранее собранных рюкзаках был горячий чай в термосе, сладости, орехи, варежки, маска, кошки и тёплая куртка. Остальное — каска, налобный фонарь, тёплое термобельё, флисовая кофта и перчатки, мембранные штаны и куртка, гамаши, ботинки и страховка — было уже на нас.

Нам очень повезло с погодой, потому что до последнего момента не было уверенности, что в день штурма будет ясное небо, а дорога на Казбек безопасной. Снежная вершина на фоне звёздного неба завораживала, и я в начале пути ещё обращал внимание на красоту окружающего меня ночного пейзажа, хотя из-за скорости группы делать это получалось только на коротких остановках. Дошли до ледника мы очень быстро, где-то за два часа, хотя в первый раз нам потребовалось для этого около четырёх часов. Но на адреналине никто даже не успел испугаться. Сложных участков в темноте почти не было, хотя скользкие камни в местах небольших водных потоков меня пугали, и я на них зависал чуть дольше остальных. Но мешкать было некогда: свет от налобных фонарей группы впереди моментально исчезал из поля зрения, так что замыкающий группу вынужден был меня подгонять.

На леднике мы надели кошки, максимально утеплились, передохнули и начали распределяться на группы в связке с проводником: на каждые три человека — один страхующий. Как я понял, это максимальное безопасное количество людей, которых он сможет удержать при падении. Гид пообещал больше не гнать и делать остановки каждый час. Казалось, что самое тяжелое позади, а оставшиеся 850 метров будет преодолеть не очень сложно. Идти на страхующей верёвке надо было в определённом ритме — чтобы она не сильно натягивалась между людьми в связке, но и не волочилась по снегу. Я был самым последним, и ритм мне никак не удавалось поймать. Мы то ускорялись, то замедлялись, то вовсе останавливались. Как я быстро понял, это было связано с трещинами в леднике, которые каждый поочерёдно перепрыгивал. Но это сильно изматывало и нервировало.

Часы я на штурм не взял, но когда я понял, что начинаю сильно уставать, мне показалось, что час с момента нашего движения по леднику прошёл точно. Спросил вперёд у гида, скоро ли остановка, и, получив ответ «скоро», продолжил идти. Но мы всё не останавливались. Ноги у меня уже начали подкашиваться, и я заорал, что хочу остановки в ближайшее время, потому что идти сил уже не было. Через какое-то время мы остановились — впервые с момента, как пошли по леднику. Я судорожно начал пить горячий чай, что-то перекусывать и раздражённо спросил, почему мы не делали остановку в обещанном тайминге. Гид пояснил, что на местах трещин на леднике останавливаться опасно, поэтому вёл нас туда, где уже лежит снег и можно делать привал. Зачем тогда нужно было говорить про остановки каждый час, я не понял. Но начал догадываться, что тактика ведения группы основана на манипуляциях. Даже если это было на благо группы, мне такие методы явно не подходили: я человек, который привык воспринимать информацию буквально и открыто. Но в моменте выяснять отношения с гидом было совершенно бесполезно.

Пока были силы смотреть по сторонам, я попробовал снять капюшон, но быстро почувствовал, что голова сильно замерзает. Да и, кроме заснеженного склона горы, особо ничего не было видно, так что всё, что оказывалось в поле внимания, — это верёвка, болтающаяся перед твоими глазами, и впереди идущий человек. К следующей остановке (была ли она через час после предыдущей — большой вопрос) я уже упал на снег от усталости. Сил не было даже достать из рюкзака подкрепление, хотелось просто перевести дух. Примерно через пять — десять минут (по моим ощущениям) гид скомандовал стартовать. Я в этот момент почувствовал сильное сопротивление и потребовал дать нам больше времени, чтобы отдохнуть. Мы посидели ещё немного, но напряжение в условиях неопределённости тайминга возрастало. Сколько ещё нужно было идти до верха, я уже слабо понимал, горячий чай начал стыть, а кока-кола замёрзла, как и шоколадки, взятые с собой. Силы меня резко начали покидать, и двигаться становилось тяжело физически.

Сложность была ещё и в том, что мы шли по рыхлому снегу, много усилий приходилось предпринимать, чтобы чувствовать сцепление с поверхностью. Уклон усиливался, поэтому и нагрузка на ноги усиливалась. Все группы перед нами и за нами шли по узкой тропе, и мы часто застревали на каких-то участках, пытаясь обойти тех, кто обессиленно сел на проходе. Садиться на снег на склоне небезопасно из-за риска соскользнуть и сбить тех, кто находится сзади. В этих ситуациях приходилось сходить с мало-мальски утоптанной дорожки и идти по ещё более рыхлому снегу.

Метров за 300 (по моим субъективным ощущениям) до вершины силы меня окончательно покинули, ноги уже почти не шли. Я резко осознал, что больше идти не могу и не хочу, а состояние бессилия настолько отравляет восприятие, что я не вижу смысла двигаться дальше. Как выяснилось, отпустить меня вниз могли только с сопровождением и если кто-то ещё из группы согласился бы пойти. Но все молчали.

Я почти плакал от бессилия, и мы договорились, что я дойду только до перевала между вершинами, который виднелся наверху. Гид дал немного подышать кислородом из заготовленного заранее походного баллончика — мне и еще одному участнику, который тоже был на грани. Досталось нам на двоих не очень много. После этого меня пустили вперёд, так что невероятным усилием воли я дошёл наверх.

Задача гида — довести нас до конца, поэтому было глупо на него обижаться, но какие-то внутренние психологические триггеры дали о себе знать, и я чувствовал, что меня как будто обманом заманили наверх. В любом случае идти выше у меня не было уже никакого желания.

Меня многие успокаивали, но я не мог остановиться — слёзы просто лились из глаз. Именно в этот момент я понял, как работает психика человека, который заставляет себя делать что-то против своей воли. Рано или поздно происходит срыв. У меня были подобные опыты, и я понял в очередной раз, что такие эксперименты над собой лучше не ставить.

В итоге я и ещё один парень из нашей группы остались на отметке 4900 в ожидании группы, которая пошла на вершину. Мне надо было прийти в себя и понять, как спускаться обратно: дорога вниз по отвесному склону горы с сыпучим снегом казалась ещё сложнее подъёма. Часа хватило, чтобы немного успокоиться, но спускаться от верхушки было реально сложнее. В ситуации, когда силы отказывают, я в последний раз включил усилие воли и почти на автопилоте заставил себя идти. К обеду мы были уже в лагере. Я забрался в палатку и уснул под барабанивший по крыше мокрый снег.

Проснулся я уже утром. Лагерь красиво засыпало снегом, а солнце только вставало над горизонтом. Пожалуй, это был первый день, когда я наслаждался тем, что вижу в горах, и последний день нашего похода. Мы договорились, что спустимся в Степанцминду к обеду, так что быстро собрали вещи и тронулись в обратный путь. Спуск занял около пяти часов, но спускаться было уже легче. Хотелось побыстрее помыться и поесть нормальной еды. В голове было абсолютно пусто, как будто мозг хорошо проветрили.

Оказавшись внизу, я почувствовал удовольствие от того, что какое-то время побыл без связи и снова как будто возвращаюсь в привычный мне мир вещей — как после болезни или долгого сна. Ощущения были очень приятные.

До восхождения у нас были разговоры, что люди ловят после такого адреналина дофаминовый откат и многих тянет обратно в горы. Но я ни через неделю, ни через две, ни через месяц никаких позывов вернуться в горы не почувствовал. А про восхождение на Казбек у меня сложилось чёткое ощущение, что это был первый и последний мой штурм.

Я проработанный парень. У меня нет комплекса достигаторства, я вполне знаю, что молодец, без покорения горных вершин, а истязать организм, взбираясь на пятитысячник, у меня на самом деле и не было никакого желания. Кто-то в процессе физического преодоления себя получает какой-то кайф, я — только истощение. В результате этого похода я понял, что восхождение ничего общего с трекингом в горах не имеет, а сам процесс похож на физические тренировки на воздухе на грани возможностей — природа тут не играет никакой роли, она только фон.

Мне нравятся горы, но покорять их я больше не хочу. В этом нет никакой романтики и удовольствия, это суровый спорт через сопротивление. Так что свои лимиты и потребности я очень хорошо осознал: я хочу диалога, а не соревнования с горами, я хочу наслаждаться ими, а не страдать от них. В ближайших планах вернуться к величественным пикам Безенгийской стены, а там как карта ляжет — красивых гор на свете очень много.