Пятизвёздочный дебош

«Из окна гостиничного номера своего
Я телевизор выкинул на авто
Авторитета местного, ну и что?
Я рок-звезда, идите на...», — задорно прокричал всем известный исполнитель в одном из своих первых хитов, вышедшем почти двадцать лет назад, в 2008 году. К этому времени стереотип о том, что гастрольная жизнь рок-звезды непременно включает дебош в отеле, порчу мебели и, в качестве кульминационного номера, полёт телевизора из окна, существовал уже не одно десятилетие.

Но откуда вообще взялся этот сюжет?

The Beatles многое в рок-н-ролле сделали первыми — в том числе заложили традицию гостиничных безумств.

16 января 1964 года ливерпульская четвёрка находилась в Париже, в George V — одном из тех отелей, где и сегодня стоимость номера способна внушить уважение к обстановке. The Beatles только что отыграли первый концерт в зале Olympia; впереди были ещё семнадцать парижских выступлений, а сразу за ними — первая поездка в Америку, которой предстояло стать исторической. Битломания уже охватила Британию, но превращение группы из Ливерпуля во всемирное явление ещё только происходило — буквально на глазах её участников.

Именно в George V их застала телеграмма из Соединённых Штатов: песня I Want to Hold Your Hand вышла на первое место. Поначалу они просто не поверили. «Мы все вдруг начали вести себя как какие-то техасцы — орать и кричать: „Ya-hoo!“» — вспоминал Ринго Старр.

После такой новости рассчитывать на спокойный вечер было трудно. За полночь в люксе Джона Леннона и Пола Маккартни — специально оборудованном роялем, чтобы два главных автора группы могли работать над песнями для A Hard Day’s Night, — вместо сочинительской сессии начался бой подушками. По одной из версий, Пол собрался выпить дорогого коньяка, когда Джон подкрался сзади и огрел его подушкой по голове. Через несколько секунд номер превратился в поле боя.

К счастью для истории поп-культуры, рядом оказался Гарри Бенсон, фотограф Daily Express, сопровождавший The Beatles во французской поездке. Именно он поймал тот момент, когда Пол размахивает подушкой, словно знаменем над Иводзимой, а Джордж отбивается ногами от атаки Леннона. Снимок впоследствии вошёл в битловский канон наравне с песнями того периода — в том числе с Can’t Buy Me Love, которую Леннон и Маккартни во время тех же парижских гастролей всё-таки успели написать.

Это был ещё по-детски невинный период рок-н-ролльного вандализма: четыре молодых человека, внезапно обнаружившие, что мир принадлежит им, скакали по кроватям и швырялись друг в друга подушками в одном из самых дорогих отелей Парижа. Ни мебель, ни сантехника не пострадали, а телевизора в номере и вовсе не было. Последовавшее за The Beatles поколение рок-звёзд сочтёт подобную сдержанность старомодной.

Первым чемпионом рок-н-ролла по гостиничному дестрою следует, пожалуй, признать Кита Муна — неукротимого барабанщика The Who, известного как Moon the Loon (Чокнутый Мун), человека, который постоянно жил на удвоенной скорости и умер в тридцать два.

Разрушение было частью сценической эстетики The Who. В сентябре 1964 года Пит Таунсенд случайно зацепил гитарой низкий потолок лондонского Railway Hotel, а затем, разозлившись, доломал её на глазах у публики. Через неделю в том же клубе Мун в знак солидарности разнёс свою ударную установку. Случайность быстро превратилась в приём: концерты The Who строились так, будто накопившаяся за вечер энергия могла разрешиться только символическим самоуничтожением группы. Или хотя бы её инструментов: в финале каждого выступления Таунсенд разбивал гитару, Мун опрокидывал и крушил барабаны.

Вскоре эта эстетика разрушения переместилась со сцены в гостиницы. По воспоминаниям Таунсенда, гостиничные погромы Муна начались осенью 1966 года в берлинском Hilton. А во время первого американского тура The Who летом следующего года у барабанщика появилась ещё одна фирменная техника — взрывать отельные туалеты. Мун раздобыл несколько сотен мощных петард и вместе с басистом Джоном Энтвислом решил проверить, что произойдёт, если зажечь одну и спустить в унитаз. Петарда почему-то не ушла в канализацию, а продолжала кружить в чаше. Музыканты успели выбежать; после взрыва от унитаза, по воспоминаниям очевидцев, остался лишь изгиб сливной трубы. Следующие эксперименты Муна с пиротехникой в отелях были ещё серьёзнее.

Именно Муну приписывают и превращение другого обязательного предмета гостиничного интерьера — телевизора, домашней святыни массовой культуры шестидесятых и семидесятых, — в летательный аппарат. Самая красивая история на эту тему звучит как образцовый рок-анекдот. The Who уже едут из гостиницы в аэропорт, когда Мун вдруг требует развернуть лимузин: надо кое-что забрать. Машина возвращается, барабанщик исчезает в отеле, и через несколько минут из окна его номера вылетает телевизор, — по одной версии, прямо в бассейн. Мун садится обратно в автомобиль и облегчённо произносит: «Чуть не забыл».

Проблема лишь в том, что этот случай слишком хорош, чтобы быть правдой. У него нет ни подтверждённой даты, ни места, и в пересказах постоянно меняются детали. Как и многое в биографии Муна, это могло быть преувеличением или шуткой, которую он сам с удовольствием превращал в часть собственного мифа.

Куда лучше засвидетельствован инцидент, случившийся в 1974 году во время съёмок киноверсии рок-оперы Tommy. Там Мун познакомился с Оливером Ридом — выдающимся британским актёром и одним из немногих людей в английском шоу-бизнесе, способных составить ему конкуренцию в искусстве много пить и плохо себя вести.

Как вспоминал Рид в своих мемуарах, однажды Мун позвал его в гостиничный номер и попросил помочь «починить телевизор». Они подтащили тяжёлый аппарат к окну; Рид ещё пытался понять, какое отношение его новое положение имеет к качеству приёма, когда Мун внезапно отправил телевизор наружу. Раздался грохот, наверх бросился портье. «А, вот и вы, — встретил его Мун. — В следующий раз отвечайте на телефон». Выброшенный из окна телевизор оказался не бесплатным, зато безотказным звонком на ресепшен.

Любопытно, что сам Мун примерно так и объяснял происхождение своей идиосинкразии к гостиничному порядку и уюту. В интервью Melody Maker в 1972 году его спросили напрямую: «У вас репутация человека, который громит отели. Когда это началось?» — «Когда гостиницы начали делать это со мной», — ответил Мун и дальше пожаловался: если постояльца часами заставляют ждать выпивку или room service, значит, с ним обращаются как с грязью. В его логике разбитая мебель и выброшенный телевизор оказывались не бессмысленным вандализмом, а чрезвычайно дорогостоящей формой обратной связи.

Особенно ярко этот метод коммуникации с гостиничными службами проявился в том же 1972 году в Копенгагене. Мун положил глаз на гигантский водяной матрас в номере, а затем уговорил Таунсенда помочь вытащить его в коридор и отправить на лифте вниз — предположительно в качестве подарка постояльцам в лобби. До лифта они не добрались: матрас лопнул, вода хлынула в коридор и потекла по этажам. Мун мгновенно превратился из виновника бедствия в возмущённого клиента. Он позвонил управляющему и сообщил, что протечка воды уничтожила его баснословно дорогие сценические костюмы. Менеджер не только поверил, но и переселил рокера в роскошный номер с антикварной мебелью. К концу ночи, согласно воспоминаниям Таунсенда, разгромлен был уже и он.

Спустя пять лет Мун в вольном стиле пересказал историю с водяным матрасом в американской телепрограмме, посвящённой десятилетию журнала Rolling Stone. Затем последовала практическая демонстрация: в комедийном скетче со Стивом Мартином барабанщик принялся остервенело уничтожать декорацию гостиничного номера.

К этому моменту круг замкнулся. То, что когда-то было случайной выходкой гастролирующего рок-н-ролльщика, превратилось сначала в легенду, потом — в обязательный атрибут образа рок-звезды и, наконец, в пародию на самое себя. Мун уже не просто громил гостиницы и крушил телевизоры: в телешоу он изображал чокнутого — сумасброда, который громит гостиницы и крушит телевизоры. Ещё спустя год Мун погибнет от случайной передозировки успокоительными.

За право считаться изобретателем трюка «телевизор в окно» с Китом Муном может поспорить другой знаменитый Кит — Ричардс, неуязвимый гитарист The Rolling Stones. Причём у Ричардса есть преимущество, которого остро не хватает большинству историй такого рода: видеохроника события.

Дело происходило во время американского тура The Rolling Stones 1972 года, в Continental Hyatt House в Западном Голливуде — гостинице, которая благодаря постояльцам вроде Stones, The Who и Led Zeppelin заработала прозвище Riot House. В номере 1015 Кит Ричардс и его ближайший товарищ по гастрольным безобразиям саксофонист Бобби Киз поднимают телевизор, тащат его к окну и скидывают вниз, на парковку. Камера Роберта Фрэнка аккуратно фиксирует весь процесс.

Случайным порывом это, судя по всему, не было. Мик Джаггер много лет спустя утверждал, что Фрэнк любил провоцировать своих героев и вполне мог предложить: мол, Кит, а почему бы тебе не выбросить телевизор? Ричардс категорически возражал. Они с Кизом, говорил он, сами всё придумали, разобрались с телевизором и лишь затем позвали оператора. Иными словами, если это и был акт вандализма, то не ситуативный, а профессионально произведённый: с концепцией, исполнителями и заранее приглашённой съёмочной группой.

Сцена вошла в Cocksucker Blues — документальный фильм Фрэнка о туре. Stones сами заказали картину, а увидев результат, сделали всё возможное, чтобы её не показывали публике. Их можно понять: вместо парадного портрета величайшей рок-группы мира Фрэнк снял неприглядную изнанку её гастрольной жизни со всеми излишествами. Группа заблокировала обычный прокат, началась юридическая тяжба, и в итоге фильм десятилетиями существовал в странном статусе: бутлеги ходили по рукам, а легальные показы разрешались лишь изредка и на специальных условиях.

Сцена с телевизором между тем вошла в историю The Rolling Stones. По воспоминаниям Бобби Киза, после той съёмки номер превратился в гастрольный аттракцион: будто бы телеприёмники стали отдельно прописывать в райдере, а выбрасывание очередного аппарата после концерта — повторять из города в город.

Впрочем, по меркам гастрольного цирка The Rolling Stones телевизор из окна — скорее увертюра, чем основное действие. Мемуары Ричардса Life читаются как подробный отчёт человека, который десятилетиями проверял на прочность отели, полицию и собственный организм. В книге фигурируют Бобби Киз, пропустивший сбор группы ради наполненной шампанским ванны с девушкой; полиция, которую Ричардс во время обыска принимает за отряд одинаково одетых карликов; пожар в ванной чикагского Playboy Mansion, где они с Кизом методично пробовали содержимое медицинской сумки гастрольного врача; наконец, канадские полицейские, которые в 1977 году обнаруживают в гостиничном номере Ричардса такое количество героина, что музыканту начинает всерьёз грозить многолетнее заключение.

Возможно, рок-монстрам семидесятых вовсе и не обязательно было копировать друг друга — они могли независимо прийти к одному и тому же гостиничному открытию. Телевизор достаточно компактен, чтобы пролезть в окно, достаточно тяжёл, чтобы падение выглядело и звучало эффектно, и достаточно дорог, чтобы на это обратили внимание администрация и массмедиа. Не чайник же выбрасывать — несолидно.

Впрочем, Led Zeppelin довольно быстро доказали, что и ограничиваться телевизором необязательно. В 1973 году из их номера на девятом этаже того самого Continental Hyatt House в Лос-Анджелесе вылетел обеденный стол. Случилось это после того, как музыкантам запретили швырять вниз бокалы — в открытый Lincoln, припаркованный у гостиницы. Запрет, по всей видимости, был воспринят как предложение сменить боеприпасы.

Четыре года спустя Led Zeppelin остановились в сиэттлском отеле Edgewater, стоящем прямо над водами бухты. Наутро после их отъезда горничные обнаружили странную вещь: пять занятых группой номеров были в относительном порядке, но ни в одном не осталось телевизора. Управляющий выглянул из окна и увидел все пять аппаратов в воде. Тур-менеджер группы выслушал счёт и без пререканий добавил к нему ещё две с половиной тысячи долларов — по пятьсот за каждый телевизор. По воспоминаниям управляющего, поражённый сотрудник ресепшена спросил представителя Led Zeppelin, что вообще чувствуешь, выбрасывая телевизор из окна. Тот отсчитал ему ещё пятьсот долларов и предложил выяснить самому — за счёт группы.

Aerosmith подходили к задаче более инженерно. Во время тура 1977 года в их дорожных кофрах, по воспоминаниям техника Дика Хансена, имелись бензопилы — деконструировать ими гостиничную мебель было значительно удобнее — и особенно длинные удлинители, которые позволяли выбросить работающий телевизор с балкона так, чтобы экран продолжал светиться в полёте и погас лишь при попадании в бассейн.

А кому-то телевизор мог показаться слишком очевидным выбором. В 1973 году журналист Chicago Sun-Times Боб Грин провёл месяц в туре с Элисом Купером и его группой и описал, как барабанщик Нил Смит устроил погром в мотеле на севере штата Нью-Йорк. Нескольких разгромленных номеров ему показалось недостаточно, и под конец Смит опрокинул двухметровый автомат с Coca-Cola. Телевизоры при этом не тронул. Счёт за вечер составил пять тысяч долларов — внушительная сумма для начала семидесятых.

В какой-то момент отелям пришлось признать, что в случае с рок-идолами гостеприимство тоже имеет пределы. Led Zeppelin запрещали возвращаться в отдельные гостиницы; особенно сложные отношения у группы были с уже упомянутой Edgewater.

А в девяностые эстафету приняли Oasis: Ноэл Галлахер без особого раскаяния рассказывал The Guardian, что группа умудрилась подпасть под запрет сразу в четырёх британских гостиничных сетях. «Мы просто заходили с Bonehead — ритм-гитаристом Полом Артурсом — в номер и выбрасывали всё из окна», — вспоминал он.

К этому времени гостиничный погром уже перестал быть развлечением отдельных рок-звёзд. Он превратился в жанр — с устоявшимися приёмами, традициями и, что особенно важно, бухгалтерией.

У советских рокеров были несколько иные проблемы. Попасть на гастролях в приличную гостиницу — да ещё и с работающим телевизором — уже само по себе было маленькой победой. В этой ситуации выбрасывать его из окна казалось расточительством.

Это хорошо видно по воспоминаниям участников «Машины времени». К 1980 году группа наконец вышла из подполья и получила официальный статус профессионального коллектива при Росконцерте. Весной того года на гастролях в Ленинграде музыкантов поселили в «Прибалтийской» — огромной, недавно открывшейся гостинице, построенной к Олимпиаде и выглядевшей для советского человека декорацией из фильма о заграничной жизни. Александр Кутиков вспоминал, что из-за олимпийского бойкота она стояла практически пустой: несколько десятков иностранцев и «Машина времени» среди всей этой роскоши.

Осенью того же года группа снова оказалась в «Прибалтийской», на этот раз — в двухэтажном люксе. Тут рок-н-ролльный инстинкт взял своё: кому-то пришло в голову устроить рок-концерт прямо в апартаментах. Главной технической задачей оказалось не подключить аппаратуру, а провести публику сквозь гостиничную охрану. Клавишник Пётр Подгородецкий решил её изящно — выдал пришедших за массовку проходивших в здании телесъёмок, скомандовав: «Массовка, проходи!» Концерт состоялся; администрация пришла и всех выгнала, но уже после того, как стало поздно. По советским меркам одно это считалось за достойный гостиничный дебош. Мебель и телевизор при этом остались на своих местах.

В 1988-м «Кино» уже собирало стадионы по всему Союзу, однако превращение в рок-звёзд не отменяло старой советской проблемы: забронированный номер мог в последний момент куда-нибудь исчезнуть. В августе 1988 года в Алуште именно это и произошло. Цой подошёл к администратору гостиницы и совершенно спокойно сообщил, что даёт ей пятнадцать минут. Потом он уйдёт, зато придут его поклонники и «разнесут вашу гостиницу вдребезги». Через пятнадцать минут свободные номера нашлись. Цой блефовал — но, как выяснилось позже, не слишком сильно.

В мае 1990 года в Братске гостиничная угроза Цоя неожиданно осуществилась почти буквально. Из-за конфликта с местными организаторами второй концерт «Кино» отменили. Зрители, уже собравшиеся на стадионе, отправились к гостинице «Тайга», где отдыхала группа. Сначала раздались крики «Цой!», потом в окна полетели камни и бутылки; были разбиты витрины, часть толпы прорвалась внутрь, к зданию подтянули милицию. Представители местных сил правопорядка признали, что удержать людей не смогут.

В конце концов Цой решил, что проще всё-таки сыграть. Группу вывезли из гостиницы сквозь толпу на стадион, и уже за полночь концерт состоялся. Наутро администрация «Тайги» предъявила музыкантам счёт за разбитые стёкла: по воспоминаниям продюсера группы Юрия Айзеншписа, ущерб оценили в четырнадцать тысяч рублей. Получилась почти зеркальная версия западного рок-н-ролльного мифа: если Кит Мун и Кит Ричардс громили гостиницы сами, то Виктору Цою достаточно было просто в ней поселиться — остальное сделают поклонники.

На звание первого документированного метателя телевизоров среди советских рокеров претендует... фронтмен «ЧайФа» Владимир Шахрин. В своих мемуарах «Открытые файлы» он так описал эту историю: Минск, весна, какой-то рок-фестиваль — позднее Шахрин датировал дело примерно 1989 годом. В четыре утра в его гостиничном номере остаются Игорь «Чума» Чумычкин из «Алисы» и Никита Зайцев из ДДТ. Алкоголь, добытый с обычными для позднего СССР трудностями, подходит к концу, гастрольные байки тоже, и Шахрин предлагает развлечься, выбросив в окно телевизор.

Рокеры выглядывают из окна — этаж высокий, внизу никого. Затем осматривают старый чёрно-белый телевизор и обнаруживают на корпусе цену: 127 рублей. Выворачивают карманы, сбрасываются. Денег хватает. Только после этого аппарат втроём раскачивают и отправляют в полёт.

Шахрин спускается к администратору и самым будничным тоном интересуется, что следует делать постояльцу, если у него «случайно» выпал из окна телевизор. Выясняется, что компенсировать надо не полную цену, а остаточную стоимость. Счёт, выставленный наутро, составил всего 87 рублей. Сэкономленные 40 рублей компания благополучно пропила в поезде Минск — Москва.

В этой истории больше поражает практичность действий трёх нетрезвых рокеров: сначала оценили высоту, проверили, нет ли прохожих, выяснили балансовую стоимость имущества, сверили её со своей наличностью и только затем приступили к акту вандализма. Вроде бы поступок а-ля Кит Ричардс, но исполненный в реальности советского хозрасчёта.

Позднее Шахрин объяснял этот случай примерно так: в молодости однажды понимаешь, что ты теперь рок-музыкант, а значит, существуют некоторые «хрестоматийные» вещи, которые просто полагается совершить. Иначе говоря, перед нами уже не спонтанный выплеск разрушительной энергии, а настоящий обряд инициации: чтобы окончательно вступить в международное братство рок-звёзд, требовалось повторить канонический жест. Предварительно убедившись, что он тебе по карману.

Похожую историю много лет спустя рассказал Гарик Сукачёв. В ноябре 2021 года в шоу «Музыкалити» он вспоминал, как молодая «Бригада С» однажды пересеклась в ленинградской гостинице «Москва» с театром-студией Михаила Ефремова «Современник-2». Где-то между 1987 и 1991 годами. Сукачёва и Ефремова поселили в люксах, после чего, по словам музыканта, его номер оказался «полностью уничтожен». А затем в гостинице будто бы ещё два года висело объявление с запретом селить Сукачёва и Ефремова — дебоширили они вместе.

Сукачёв и не пытался изображать случившееся стихийным бедствием. Он прямо объяснял это требованиями профессии: каждый приличный рокер должен что-нибудь выбросить из окна, причём первым, разумеется, полагалось отправить телевизор. Следом могли лететь фикусы, после чего наступала очередь мебели.

К началу 1990-х западный гостиничный вандализм окончательно добрался до СССР — но уже в несколько изменённом виде. Для Кита Муна выброшенный телевизор был способом заставить портье ответить на звонок, для Кита Ричардса — частью хорошо поставленного гастрольного цирка. Для Шахрина и Сукачёва это был уже своего рода рок-н-ролльный карго-культ: они не изобретали этот жест, а воспроизводили ритуал, который до них десятилетиями исполняли западные рок-звёзды.

В XXI веке жанр гостиничного дебоша не исчез совсем, но превратился в развлечение для ветеранов рока, заставших его золотые дни.

30 мая 2002 года после пражского Ozzfest Оззи Осборн выпивал в гостинице со своим гитаристом Закком Уайлдом. Около половины четвёртого утра разговор зашёл о славных бузотёрах прошлого — Ките Муне и Led Zeppelin. Оззи вдруг обнаружил досадный пробел в собственной биографии: при всём богатстве жизненного опыта телевизор из окна он почему-то ещё ни разу не выбрасывал.

Упущение решили немедленно исправить. Телевизор оказался прикручен к мебели, но Уайлд вырвал его вместе с креплениями и проводами. Окно открывалось лишь на небольшую щель; Оззи сломал ограничитель. Убедившись, что шестью этажами ниже никого нет, Уайлд отправил аппарат в полёт. По его воспоминаниям, удар о землю прозвучал почти как взрыв, а они с Оззи валялись на полу от смеха.

Утром выяснилось, что приступ ностальгии обойдётся дорого. Уайлду выставили счёт десять тысяч долларов за телевизор, Осборну — ещё тридцать четыре тысячи за предполагаемый простой повреждённого номера на время ремонта. Около двух с половиной тысяч они, по подсчётам Уайлда, успели потратить на выпивку ещё до того, как пришла в голову идея заняться исторической реконструкцией.

В 2006-м в гостинице отличился другой монстр рока. После концерта Guns N’ Roses в Стокгольме Аксел Роуз вернулся в гостиницу под утро в состоянии, которое шведская полиция впоследствии сочла неподходящим для допроса. В лобби он поссорился с женщиной, вмешался охранник, и в завязавшейся потасовке Роуз укусил его за ногу, а заодно повредил гостиничное имущество. Певца задержали примерно на одиннадцать часов — главным образом затем, чтобы он успел протрезветь. Охранника тем временем отвезли в больницу провериться на столбняк.

К вечеру Роуз признал вину, заплатил сорок тысяч шведских крон штрафа и ещё десять тысяч компенсации пострадавшему — по тогдашнему курсу в общей сложности около семи тысяч долларов. Даже с учётом разбитого гостиничного декора вышло заметно экономнее пражского телевизора Оззи.

Но к тому времени подобные истории уже звучали скорее как привет из другой эпохи. Первым перемены заметил гостиничный бизнес: современные гастролирующие артисты, рассказывали отельеры уже в начале 2010-х, требуют прежде всего плотные шторы, чтобы отсыпаться днём, поздний check-out, надёжную парковку и желательно хороший спа. На смену вопросу «Что бы ещё выбросить из окна?» пришёл вопрос «До которого часа подают завтрак?».

Дело, конечно, не в том, что музыканты новых поколений внезапно стали добродетельнее. Просто изменилась сама гастрольная индустрия. Тур теперь — сложное предприятие с чётким расписанием, страховками, тренерами, физиотерапевтами, охраной, постоянным надзором social media и следующим концертом через двадцать четыре часа. Разгромить номер можно и сегодня; труднее объяснить менеджеру, зачем это понадобилось, и выплатить всем неустойки.

Да и главный реквизит гостиничных эскапад в новом веке заметно утратил свой шарм. На месте пузатого, обшитого деревом телевизора, который удобно было подхватить вдвоём и с грохотом отправить вниз, теперь висит огромная плоская LED-панель, намертво прикрученная к стене. Чтобы выбросить её из окна, понадобятся отвёртка, инструкция и, возможно, сотрудник технической службы.

Куда проще перед сном посмотреть на ней документальный фильм про Кита Муна или Кита Ричардса.

Хотите сделать материал для «Номера»? Пожалуйста, заполните анкету — если нам подойдёт ваша тема, мы свяжемся с вами в течение нескольких рабочих дней.